Её тёмные крылья

Это, должно быть, шутка. Этого не может происходить взаправду.

Если раньше мне хоть на секунду показалось, что Гермес похож на человека, то теперь я осознаю свою ошибку. Он не был, никогда не был и никогда не сможет быть похож. Стоит ему захотеть, и он прибьет меня как муху, разотрет в пыль одним пальцем. И глазом моргнуть не успею. Я для него мимолетное, хрупкое, глупое маленькое создание.

Его голос – железный кулак, сжимающий мое сердце все сильнее с каждым словом.

– Ну как? – спрашивает Гермес, повелительный тон исчез из его голоса.

Бог снова звучит как простой мальчишка.

Я не могу пошевелиться. Не могу говорить.

Он виновато улыбается.

– Я перестарался? Давно не практиковал предупреждения.

Мне удается покачать головой.

– Ладно. Почему бы нам не пойти и не взять для тебя воды? – Гермес осторожно берет меня за руку и выводит из комнаты. Я настолько оцепенела, что даже не сопротивляюсь.

Мы друг за другом спускаемся по лестнице: я шагаю впереди, ощущая за спиной присутствие бога, от которого волнами исходит жар, а воздух благоухает апельсинами и гвоздикой.

Интересно, что случится, если папа или Мерри выйдут сейчас из спальни и увидят нас, подумают ли они, что я тайком вывожу из своей комнаты парня. Потом вспоминаю, что это вовсе не парень, а мы во сне.

«В кошмаре, – поправляю себя. – Это кошмар».

– Как ты себя чувствуешь? – интересуется Гермес, прислонившись к серванту, пока я ищу чистый стакан.

– Хорошо, – я снова способна говорить.

– Рад слышать.

Прости, если я немного перегнул палку.

– Вовсе нет, – отвечаю, еще не до конца придя в себя. – Наверное, я должна быть польщена, раз удостоилась всего этого шока и трепета.

Он смеется, и я открываю холодильник.

– Думаю, вода подойдет лучше, – советует Гермес.

Я достаю с дверцы бутылку и показываю ему.

– Это и есть вода.

– Проточная вода. – Он кивает на раковину.

– Я такую не пью. Вкус отвратительный.

Глаза бога сужаются.

Где-то на задворках сознания раздается тихий, но настойчивый тревожный сигнал.

Он не улыбается.

– Что-то не так?

– Я прошу прощения.

Прежде чем я успеваю спросить, за что он извиняется, бог бросается на меня. Стакан падает на пол, разбиваясь вдребезги, когда его рука обхватывает меня, крепко удерживая, а вторая тянется к лицу. Я открываю рот, чтобы закричать, но в этот момент Гермес засовывает что-то туда – что-то горькое и неприятное. Он зажимает рукой мои губы и челюсти, вынуждая их сомкнуться.