Её тёмные крылья

Ни единого следа грозы…

Гроза.

Молния.

Я похолодела.

«О, гарпии, – шепчу я. – Я умерла».

– Ты не умерла.

Я резко кручусь, вновь спотыкаюсь о платье и лечу в фальшивую кофейню, которая пошатнулась от удара. На секунду мне кажется, что «стена» рухнет вместе со мной, но та держится, и мне удается восстановить равновесие. Затем поворачиваюсь к парню, что стоит, прислонившись к фонарному столбу, на противоположном конце дороги.

– Грациозно, – говорит он, его губы едва уловимо тронула улыбка, напоминающая полумесяц.

 – Расслабься. Ты в порядке. Это сон.

Я осматриваю его на наличие теней. Мне стоило бы почувствовать облегчение, убедившись, что их нет, но радоваться рано – пусть это и не Аид, но он один из них, – его серебряная кожа, тускло поблескивающая в утреннем свете, не оставляет сомнений. Блин.

У этого мальчика-бога помимо опасной улыбки и серебряной кожи светло-каштановые волосы, ниспадающие до плеч небрежными кудряшками, и ореховые глаза, лукаво наблюдающие за мной из-под дугообразных бровей.

Он высокий и стройный, словно растянутая ириска: длинные конечности, длинный тонкий нос, длинная шея. Я, должно быть, тяжелее его фунтов на двадцать, хотя он выше меня по меньшей мере на фут. Как и я, парень одет в белую накидку, которая доходит ему до коленей. А когда я смотрю на его ступни, вижу на них сандалии. С крыльями. Мое сердце замирает. Черт, черт, черт.

– Кто ты? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. Сандалии выдают его с головой.

Гермес подтверждает мою догадку своим ответом:

– У меня послание для тебя.

Я изо всех сил стараюсь оставаться спокойной.

– От кого?

Его улыбка становится шире.

– Я думаю, ты знаешь.

Мои ладони потеют.

– Где я? – Сердце учащенно бьется о грудную клетку. – Где мы? – Я рукой указываю на здания.

Гермес склоняет голову, не стирая с лица усмешки.

– Как я уже сказал, это сон. Твой разум отправил тебя в то место, которое запомнил последним, ну, в его сонную версию. На самом деле ты дома, чудно спишь в своей кровати.

Смотри.

Не успел он договорить, как мы очутились в моей спальне, стоя плечом к плечу в дверном проеме.

От внезапной смены обстановки голова кружится, а увидев себя, свернувшейся в клубок на кровати с закрытыми глазами, мои ноги подкашиваются. Я прислоняюсь к косяку. Это странно.

– Это я? Прямо сейчас? – Я обращаю свой взгляд на Гермеса.

– Спишь сном младенца, – кивает он.

– Но как?.. Это бред какой-то, – бормочу я.