Розуэлл. Город пришельцев: Изгой. Дикарь

Но если он позволит ей умереть, зная, что мог спасти…

Это не выход.

– Я готов рискнуть, – сказал он Майклу.

– Ты готов рискнуть. Но как насчет меня? Как насчет Изабель?

Макс уставился на стол. Он не ответил. Не мог ответить. Он рискнул бы своей жизнью ради Лиз. Но как может он подвергать опасности жизнь сестры и лучшего друга?

– Если у правительства появится доказательство, что один из нас существует, они поймут, что есть и другие. И не перестанут искать, пока не найдут всех нас, – продолжил Майкл.

– Я не могу остановить кровотечение! – выкрикнула Мария из-за стойки.

Сердце Макса колотилось о ребра. Лиз умирала. Он вскочил на ноги.

– Я что-нибудь придумаю. Обещаю, – быстро сказал он.

Прежде чем Майкл успел его остановить, Макс бросился к стойке и перепрыгнул через нее. Боль наполнила его сердце, когда он взглянул на Лиз.

Мария прижимала толстое полотенце к животу Лиз, но ничто не могло остановить поток крови из огнестрельной раны.

Макс слышал, как отец Лиз говорил по кухонному телефону, сообщая скорой помощи адрес кафе.

Гало цветов, окружавшее Лиз, обычно было теплого, насыщенного янтарного цвета, в который Максу так хотелось завернуться. Но теперь ее аура стала блеклой, грязно-коричневой и с каждой секундой становилась все темнее.

Жизненные силы вытекали из нее.

Аура каждого человека считается особенной, такой же уникальной, как отпечаток пальца. Но тот единственный раз, когда она чернеет, есть момент смерти.

Макс отодвинул Марию, стараясь игнорировать дрожь от страха, бежавшую по его телу. Он хотел утешить ее, но не мог терять ни секунды; встал на колени возле Лиз и положил руки на ее рану. Пальцы от крови тут же стали скользкими.

«Я люблю ее» – взорвалась мысль в его голове. Это правда, которую он держал в секрете даже от самого себя. Влюбиться в человека – не самое умное решение и уж точно не безопасное. Но он ничего не мог поделать. Он любит Лиз и не позволит ей умереть.

– Пропустите меня! – услышал он крик отца Лиз позади себя. – Дайте мне взглянуть на нее!

Макс не пошевелился, не ответил. Ему нужно было сосредоточиться на Лиз. Только это сейчас имело значение.

Он закрыл глаза и начал глубоко и ровно дышать, стараясь наладить связь.

«Думай о Лиз, – приказал он себе. – Вспомни что угодно о ней».

То, как ее волосы всегда пахли жасмином. Как на ее левой щеке появлялась ямочка, когда она улыбалась.