Сфотографируй меня

– Ай! – на уголке тут же отпечатался маленький красный кружок. – Вот чёрт.

С трудом вскрыв письмо, я нашла внутри небольшой листок бумаги, который оповестил меня о приглашении на фотовыставку сегодня вечером. Слова напечатаны на бездушной машине.

Сердце радостно ёкнуло, и я не могла поверить своим глазам.

" Фотограф… он фотограф! " – я снова выудила из памяти каждое слово, сказанное девушками в тот вечер. – " Неужели это приглашение от него? "

Глаза лихорадочно искали подпись, хоть что-то, но кроме моего адреса и самого приглашения, бумага была отвратительно пуста, а печатные буквы на белом фоне до ужаса ровные и одинаковые, как будто слившиеся в единую чёрную полосу.

Здравый смысл подсказывал, что я должна перестать гнаться за своими придуманными иллюзиями, за этим пустым, основанным лишь на одном взгляде, наваждении. В голове снова возникли знакомые образы из прошлого.

Кожу обожгло, я вскочила с кровати, роняя на пол конверт и приглашение.

Если я не выйду отсюда, то сойду с ума.

Плюнув на отголоски разума, я открыла шкаф и вытряхнула всё содержимое наружу.

Будь что будет.

***

Пронзительно светлые залы переполнены – стоял приглушённый шум, люди то и дело перемещались от одной фотографии к другой, неспешно обсуждая увиденное и изредка кивая головами, как будто в такт какой-то музыке. Я чувствовала себя здесь не в своей тарелке, разглядывая выставку и окружающих особняком. Любой человек, обрати он на меня своё внимание, сразу понял бы – я белая ворона.

" И зачем ты только пришла сюда? " – протестовал внутрений голос, пробуждая во мне всё сильнее и сильнее знакомые чувства. Стыда и собственного разочарования.

Я снова и снова оглядывалась по сторонам, но не находила даже призрачного намёка на то, что взгляд слишком тёмных глаз присутствует здесь. Да и если бы это было так, я наверняка поняла бы это сразу, как только вошла. На аукционе, этот человек привлекал к себе всеобщее внимание.

Чёртова идиотка.

– Бокал вина?

Я вздрогнула и замерла. За моей спиной раздался голос, практически не похожий на все прочие, что мне доводилось слышать раньше. Мягкий, шёлковый баритон неспешно обволакивал со всех сторон, не давая шанса опомниться. Этот звук растёкся по моей коже, нежно лаская и успокаивая невидимые кровоточащие раны.

Признаться честно, отстраняться и высвобождаться из его власти даже не хотелось.

Я обернулась.