Приглашение на собственную свадьбу

На ногах мисс Фрост красовались босоножки на высоких каблуках с тонкими ремешками вокруг ее изящных, как у балерины, лодыжек. Лодыжек, которые ему хотелось обвить вокруг своей талии. С собранными в изящную прическу рыжими волосами и макияжем, как у моделей с обложек журналов, она одновременно была похожа на соседскую миловидную девчушку и соблазнительную супермодель. Холли громко захохотала в ответ на замечание своей подруги, и Зак почувствовал, как в его теле нарастает возбуждение. Он почти не замечал, что его дыхание стало сбивчивым и прерывистым, как мотор глохнущей старой машины.

«Попридержи коней, приятель». Только в эту секунду его тело и мозги не слышали друг друга.

Холли вдруг повернулась и, заметив его, поджала губы. Ее глаза заметали молнии. Она крепче сжала свой клатч, а потом решительно направилась в сторону Зака.

– Так вот какие у вас были планы на вечер, мистер Найт? – резко бросила она и посмотрела по сторонам, судя по всему, пытаясь вычислить, с кем он пришел.

При обычных обстоятельствах Зак ни за что не стал бы объяснять, что проводит этот вечер с отцом. Но Холли заслуживала знать правду. Черт, в таком огромном городе выбрать одно и то же шоу в Уэст-Энде? Ну надо же.

– Я прошу прощения за то, что мне пришлось отменить нашу сегодняшнюю встречу. Я забыл, что пообещал провести этот вечер с отцом.

– С отцом? – на секунду растерялась Холли.

– Да. Он вернулся в театр, чтобы воспользоваться уборной. Он скоро выйдет.

– Насколько скоро? – съязвила она.

Зак глянул на подругу Холли, которая наблюдала за ними на расстоянии, выражение ее лица напоминало зрителя одного из боксерских поединков. Пока в счете вела Холли. С большим отрывом.

– Наверное, там большая очередь.

– Обычно большие очереди выстраиваются в дамскую уборную, – сверкнула глазами Холли. – Надеюсь, твой… мм… отец пошел не туда?

Отец не появлялся так долго, что Зак начал переживать. Чтобы сходить в туалет, не требовалось много времени.

– Холли, я все объясню…

– Пожалуйста, не стоит тратить свое дыхание и мое время, – процедила она. Ее глаза метнули в него бомбу, а потом на него посыпался дождь из шрапнели.

Зак не хотел говорить ей об отце. Он никому ничего не рассказывал. Потому что это была слишком личная история. Слишком болезненная.