Продлить наше счастье

Теперь он уже никогда не позволит чувствам затуманить мысли или отвлечь его от важных дел. Кровью и потом он восстановил империю отца, перехитрив своих противников. Он уничтожил их.

И сейчас будет то же самое.

– Где она? – спросил Алехандро у безукоризненно одетого пожилого дворецкого, который открыл дверь в особняке Марлстоун в Уилтшире.

Густые брови, белые и мохнатые, как две гусеницы, нахмурились над слезящимися голубыми глазами.

– Мисс Тедди в настоящее время занята.

– Я уверен, что она сможет втиснуть общение со мной в свой плотный график.

Алехандро подавил циничный смешок. Мисс Теодора Марлстоун, вероятно, ждет, когда высохнет ее спрей для загара или лак для ногтей, или завивает свои наращенные ресницы. Существует ли женщина более пустая, чем избалованная папина дочка?

И что, черт возьми, за имя такое – Тедди? Она что – игрушечный медведь?

– Если вы соизволите подождать здесь, я скажу ей, что вы просили об интервью для…

– Слушай, не обижайся, приятель, – перебил его Алехандро, – но у меня нет ни времени, ни желания торчать и ждать твою хозяйку, пока она наклеивает искусственные ногти.

Ты либо ведешь меня к ней, либо я иду ее искать. Какой вариант выбираешь?

– Никакой, – холодно произнес женский голос.

Алехандро повернулся и увидел миниатюрную фигуру, стоящую в проеме двери, которая вела в облицованный черно-белой плиткой зал. Никаких накладных ногтей или автозагара. Одежда на ней выглядела так, словно ее достали из корзины для секонд-хенда, а кудрявые волосы напоминали скорее неряшливое темно-коричневое облако, а не прическу.

Ее брюки были грязно-коричневого оттенка, клетчатая рубашка не отутюжена, а свитер крупной вязки, накинутый сверху, был покрыт катышками. Наряд был мужским и слишком большим для ее крохотной фигуры. Как шатер, накинутый на зубочистку.

Интересно, что она пытается доказать? Ее поместье стоит миллионы. Она может позволить себе носить лучшие вещи из последних коллекций, а одевается как нищенка. Почему?

Он перевел глаза и увидел, что девушка опирается на трость, стараясь при этом держаться как можно более независимо.

А, теперь понятно, почему все так.

– Мисс Марлстоун?

– Сеньор Валькес, как приятно видеть вас снова.

Алехандро не нравилось ощущение того, что он был в невыгодном положении. Что она больше знает о нем, чем он знал о ней. Держи своих друзей близко, а врагов еще ближе – вот кредо, по которому он жил. И все же было что-то в ней, что воззвало к его добрым чувствам.