Притворись моей невестой

Однако он не успел ничего обдумать, потому что едва вошел в увитую розами дверь, как его встретила хозяйка Мод Роузторн.

– Поздравляю, мистер Макклелланд, – с широкой улыбкой произнесла она. – Такая новость! Мы все очень рады и за вас, и за Тилли. Как романтично. В деревне только об этом и говорят. Мы даже не знали, что вы знакомы, а тут оказывается, что вы помолвлены!

Блейк делал ставку на кольцо и не ошибся. Да ни одна девушка не откажется от такого бриллианта, цена которому целое состояние, но никакая цена не велика в его стремлении вернуть родовое поместье.

– Спасибо, – поблагодарил он. – Как там говорится? Когда встретишь своего человека, поймешь, почему с другими не получилось?

– Она чудесная девушка… да что я вам объясняю? Все любят Тилли. Мы так переживали, когда Саймон ее бросил. Она ведь вам рассказывала, да? Ужасно, ужасно… оставить ее перед всеми собравшимися гостями. Он послал ей эсэмэс-сообщение. Подумать только! Эсэмэску! Испугался сказать ей в лицо. И в деревне он не появляется.

Блейк ушел в свою комнату. Слава богу, что он предложил Тилли самой закончить их отношения, когда его цель – вернуть Макклелланд-Парк – будет достигнута. Он не желает, чтобы у отца были неприятности, когда он наконец-то снова поселится в своем доме. Блейку не нужны никакие разбитые сердца. Тилли не скрывала своей неприязни к нему. Вообще, для него это что-то новенькое: он прежде не испытывал трудностей, чтобы завоевать женщину, ему хватало нескольких секунд.

Он ничего так не любил, как вызов, сопротивление, и хорошенькая малышка Матильда Топпингтон – вызов олимпийского масштаба. Она напористая, остроумная, за словом в карман не полезет, а фигурка… аппетитный эклер, как на прилавке в ее кондитерской. Красавицей в общепринятом смысле ее не назовешь, но в очаровании не откажешь. Его постоянно окружали сногсшибательные дамы, их было столько, что они начали походить одна на другую. И не только лицом.

Но когда Тилли задирала курносый носик и сердито смотрела на него блестящими глазами цвета мускатного ореха, он не мог не думать, какая она необычная, свежая, непосредственная. Пухлые губки изогнуты, как… лук Купидона. Целых две недели он рисовал в уме картинки поцелуев в эти заманчивые губки. Он может ей не нравиться, но уж кто-кто, а он умеет распознать физическое влечение.