Демоны Хазарии и девушка Деби

Им лишь надо найти врем, освободить неделю от работы, оседлать коней и поехать в ближайший город Кохоли, чтобы пригласить раввина, купить для венчания миндаль, покрытый корочкой соли, и другие вещи, блюда для жениха и невесты, и будет церемония венчания-хупа. Будет большая свадьба. Половина жителей Кохоли приедет караваном. Построят огромный шатер и будут в нем плясать. После праздника исчисления снопов урожая, будет свадьба.

Он скользил руками по ее бедрам, вниз – вверх, сомневаясь и удивляясь, чувствует ли она что-либо, собирал ее волосы в горсть, пытаясь убедить себя, что она все же чувствует, что он делает, касался разных мест ее тела.

Теперь в его руках было ее тонкое, податливое, мягкое тело, маленькие вытянутые, длинные груди, и соски, явно еще не созревшие, и они высились, как два небольших пончика на вершинах сводящих с ума холмиков.

Он утонул в них, в этих подушках, в этом вечном чуде, ощущая, что есть вкус в жизни, в существовании на этой земле, в смысле, который пробивает все семь небес и четырех ангелов, стоящих с погасшими факелами по четырем угла небесного города. Смысл и важность этих мгновений проносились перед Высшим Престолом и взмывали поверх него без всякой задержки. Намного выше Него.

«Минутку, минутку» – воспротивилась она, как и все девушки слишком большому напору мужчину, который невозможно умерить. «Минутку», – и она отодвинулась назад, пытаясь задержать его хотя бы на короткий миг. Отодвинуть и направить. И удивилась, увидев в его руке одеяло. «Как ты ухитрился уже взять одеяло, хитрец?» Это было умопомрачительно.

Но он с трудом улыбался, боясь испортить вечер своим слишком большим напором. Одним движением он расстелил одеяло на траве, подняв в воздух несколько листьев и катышков пчелиного помета.

Эсти обняла свое нагое тело руками. «Холодно», – сказала.

Он сбросил кожаную куртку, перевернул кверху подкладкой и тоже расстелил на одеяле. «Иди ко мне» – сказал, и потянул ее вниз, на одеяло, именно так, как миллиарды раз во все времена, и лег на нее, и она обняла его беззвучно. Им стало жарко, и кожаная куртка, используемая, как прикрытие, была отброшена.