Соловка Słowik

Пока что нам разрешают покидать страну, но не многие этим воспользовались. В основном едут в Америку, ну, а я вернулся сюда. Благо что мне довелось узнать, что вы тут. Иначе ехал бы в Харьков.

Жёлтые звёзды, арийцы, кому-то нельзя куда-то ходить, где ходят другие… Каким странным мне всё это показалось… И при чём тут немцы?

– Они заставили венгров принять еврейские законы, – продолжал прадедушка, – нас не берут на работу, нам нельзя торговать, нам нельзя учиться… Вот так вот… А недавно прошёл слух, что всех будут передавать немцам, а потом куда-то вывозить, на какие-то поселения, где, мол, мы сможем заниматься чем хотим.

– Что такое гетто? – спросил я.

Прадедушка погладил меня по голове.

– Гетто это место, куда немцы сгоняют евреев.

– Зачем?

В ответ была тишина, но эта тишина стала более понятным ответом, чем слова которые я мог бы услышать. Я понял, что это тюрьма.

Я ненавидел капиталистов, но оказалось, что ненавидеть я должен был совсем других…

…21 июня 1941 года…

Я сдержал своё обещание и целый день провёл с прадедушкой. Мы никуда не ходили, да и не захотел. Прадедушка знал столько интересного, стольких людей, о которых я и не слышал, и возможно никогда бы не услышал, если бы не он не вернулся из Венгрии, где жил, как оказалось, ещё с Гражданской войны.

– А почему ты туда поехал? – спросил я его.

– Стреляли, – ответил мне прадедушка.

– А ты стрелял?

– И я стрелял, – кивнул он, – а что было делать? Мне нужно было защищать твою прабабушку, дедушек с бабушками, папу и его братьев с сёстрами… Мы тогда жили не в Харькове, а под Черкассами. В Харьков уехала твоя прабабушка уже после войны. А я был на войне. В Венгрии было восстание рабочих против австрийцев и нас позвали на помощь.

– Почему? – не понял я.

– Меня ранило, потом попал в плен, а потом меня к себе определили добрые люди из штетла. Так и остался я в Венгрии. Хотел было уехать, но община не отпустила, все пришли просить, чтобы не уезжал… – улыбнулся он.

Я нахмурился.

– Мы могли бы познакомиться ещё тогда.

– Ну что ты, Миша, – ответил прадедушка, – всё что есть, всё что случается, это для чего-то случается.