Барон с улицы Вернон. Дуэт Олендорфа. Книга третья

– «Багровый и белый отброшен и скомкан,

В зелёный бросали горстями дукаты,

А чёрным ладоням сбежавшихся окон

Раздали горящие жёлтые карты…»

– Бульварам и площади было не странно увидеть на зданиях синие тоги. И раньше бегущим, как жёлтые раны, огни обручали браслетами ноги, – продолжил Маяковский, рассмеялся и по дружески обнял Эрика, – так вы наши люди? А веди! – махнул он усмехнувшись, – обещаю, что всё будет прилично!

Он посмотрел на друзей.

– Господа! Следуем в гости к господину Эрику! И чтоб собрание не превращали в пьянку! – пригрозил он пальцем, улыбнувшись, – смотрите мне, поэты!

Все зашумели, и с этим радостным шумом на всю улицу, громко обсуждая всё на свете, двинулись вслед за Эриком и Маяковским вверх по Сумской…

– Катя, Катя! – вбежала в библиотеку Маша Юсля и заставила Катю испуганно отбросить книгу, – Эрик ведёт кучу гостей! – взволнованно проговорила Маша.

Катя вскочила со стула и только растерянно посмотрела на сестру.

– Каких гостей? Какие могут быть гости? – удивлённо ответила она сестре и не дожидаясь ответа со всех ног бросилась к парадной, чтобы остановить брата и выгнать всех его друзей вон.

Но, едва добежав до прихожей она остановилась. Эрик уже вошёл. Рядом с ним стоял высокий молодой человек с характерным лицом.

– Вы? – не смогла найти слов Катя, – но… этого не может быть… Владимир Маяковский?

– Здравствуйте, барышня, – улыбнулся Маяковский и подал руку Кате.

Та протянула руку ему.

Маяковский бережно взял Катю за руку и поцеловал её.

– Не хотело Вам докучать, но Ваш брат очень настаивал.

– Я так рада… – совсем растерялась Катя, – я не ожидала увидеть Вас воочию, Владимир, и прошу простить мою растерянность.

В прихожей показалась Маша. Она уже поняла, что эти гости останутся тут надолго.

– Вы так и будете стоять в дверях? – прервала Маша знакомство, – я думаю, что в саду будет всем удобней. У нас знаете какая большая беседка?

– Да, уже наслышаны! – смеясь ответил ей Маяковский, – ну так мы не с пустыми руками.

– Прошу всех в дом и в сад! – обрадовалась Маша.

Катя взволнованно моргала глядя на Маяковского.

– Вы проходите, – проговорила она и Маяковский, слегка улыбнувшись, подал ей руку…

Уже был вечер. Кто-то, наигрывая на гитаре, тихо пел романс.