Барон с улицы Вернон. Дуэт Олендорфа. Книга третья

– Ах родная Вы наша Амалия Абрамовна, благодетельница наша, матушка, – так и поклонился ей вежливо, слегка улыбнувшись, старый почтальон, – письмо Вам от Ивана Ивановича, из ихней Америки! Едва увидал, так сразу же к Вам заспешил, Амалия Абрамовна!

– Я уже вся в нетерпении узнать, что же пишет наш дорогой Иван Иванович, – трепетно приняла большой конверт Амалия Абрамова и посмотрела на Аристарха Семёновича, – а не желаете ли отобедать с нами, милейший? Нынче зябко на улице, а у нас горячий суп и заморский чай, из Индии, – улыбнулась она ему.

Аристарх Семёнович, слегка растерянно пожал плечами в ответ и снова как бы поклонился.

– Премного благодарен, Амалия Абрамовна. С удовольствием отведаю вашего чая, – проговорил Аристарх Семёнович глядя на неё, – ежели сыновья Ваши не будут против моего присутствия, то и служба моя на сегодня окончена. А коли так, то могу и весточку от супруга Вашего прочесть.

– Ах, Аристарх Семёнович! – радостно воскликнула Амалия Абрамовна, – ну что Вы такое говорите! Мы всегда рады Вам в нашем доме!

Она обернулась и громко позвала горничную.

– Аннушка! Душенька!

Аннушка, совсем ещё молоденькая девушка, вышла из соседней комнаты в гостиную, на ходу поправляя белый передник.

– Слушаю, Амалия Абрамовна, – встала она, сложив руки на переднике.

– Накрывай на стол, Аннушка, – приказала Амалия Абрамовна, будто попросив её, – будем трапезничать и пить чай. Сегодня с нами обедает Аристарх Семёнович.

– Как изволите, Амалия Абрамовна, – с заметной радостью на лице кивнула в ответ Аннушка, – где прикажете накрывать? Тут или в столовой?

– Наверное на веранде, – подумала Амалия Абрамовна, – нынче словно весна, солнечно, да и там покойнее.

– Помните нашу вишенку в саду? – улыбнулась она Аристарху Семёновичу, – она уж подросла, а сама так и машет нам веточками в окошко веранды.

– Отчего же не помнить? – кивнул Аристарх Семёнович в ответ, – Иван Иванович её ещё росточком привезли и бережно садили, в память… – он опустил глаза, – в память вашей Эммушки, Царствие ей Небесное, – перекрестился Аристарх Семёнович.

– Такое горе, – смахнула слезу Амалия Абрамовна, – до сих пор не отпускает меня Эммушка. Теперь эта вишенка, такая же хрупкая как и она, растёт где Эммушка так любила играть.