Кровная связь

Если один из Диких нашел его, он должен был убить его до того, как он распространит информацию о его местонахождении. Если это был убийца, посланный с Фермы, расклад оставался тем же. Убить или быть убитым.

Он не мог позволить, чтобы его обнаружили. Он устроил свою жизнь и намеревался за нее бороться – по крайней мере, до тех пор, пока не узнает, что случилось с его братом.

Джеймс покинул его, и Этан не знал, как и почему это произошло. Некоторые из пленных говорили, что его сделала вампиром и послала осуществлять какую-то миссию та организация, которой все они были обязаны своими жизнями, – Отдел паранормальных расследований.

Но Этан предпочитал верить, что его брат сбежал и выжил, так же как и он сам. И теперь целью его жизни было найти брата и обеспечить его безопасность – и свободу. Но прежде всего ему предстояло разобраться с незваной вампиршей.

Он медленно открыл дверь подсобки.

Он сразу увидел ее, как будто безошибочно настроился на ее ауру. Рыжие кудри, каскад волос и бледная розоватая кожа.

Она сидела на полу, спина ее была прижата к дальней стене, колени согнуты, голова опущена вниз. Длинные волосы укрывали ее всю.

Он знал только одну женщину с такими волосами. Тогда она не была вампиром. Она была тогда одной из Избранных, одной из пленниц, которых держали на Ферме. Так же как и его.

Женщина медленно подняла голову. Ее длинная, тонкая рука поднялась, чтобы убрать волосы с лица, и она пронзила его взглядом изумрудных глаз. Этан выдержал ее взгляд и попытался прочитать ее беспорядочные, перепутанные мысли.

Наконец он сказал:

– Ты здесь, чтобы убить меня?

Огромные пушистые ресницы скрыли от него ее глаза.

– Зачем мне тебя убивать?

Потом ресницы снова поднялись, и он ощутил ее состояние. Это был страх. Но в глубине ее глаз скрывалось нечто большее. Но того, что он ожидал увидеть, там не было. Узнавания.

– Я даже не знаю тебя, – продолжила она. Потом она прикусила нижнюю губу и добавила: – Я даже не знаю… себя.

Я не знаю даже своего имени.

Слова повисли в воздухе. Женщина поднялась и встала перед ним, руки ее были бессильно опущены. Она была обнажена, прекрасна и уязвима во всех смыслах этого слова. Она не была той дикаркой, которую он знал.

На Ферме она была неукротимой. Ее нельзя было сломить. Она постоянно выступала против тех уроков, которые им преподавали. Она не подчинялась. Она отказывалась быть такой бездумно послушной, какими должны были быть все.