Королева Аттолии

– Вы можете это вылечить?

– Я не окулист. В городе есть глазной врач, я уже послал за ним, но, насколько мне известно, лечения не существует. Один человек в Аттолии говорит, что у него есть мазь, не дающая инфекции распространяться, но правда ли это и приедет ли он сюда… – Гален развел руками.

– Если я велю, он приедет, – сказала королева.

– Он аттолиец, ваше величество.

– Все равно приедет, – отрезала она.

Лекарь поднял глаза. Королева ответила короткой жесткой улыбкой. Она не шутила. Если надо, она силой увезет этого аттолийца и притащит в горы.

– Ваше величество, может, это и не тюремная зараза. Скоро придет глазной врач из города.

– Как скоро?

– Через час или два. А до тех пор, ваше величество, мне надо поработать.

Эддис кивнула:

– Тогда я вас оставлю. Сообщите мне, что скажет глазной врач.

* * *

Когда Эддис ушла, лекарь посмотрел на Эвгенидеса и увидел, как блеснули сквозь ресницы его глаза. Присмотрелся получше.

– Тебе надо выпить еще летиума.

– Не буду, – прошептал Эвгенидес.

Лекарь посмотрел на повязки. Пора их менять.

– Будешь. – Он вышел, влил несколько капель лекарства в роговую чашку с водой. А когда вернулся, Эвгенидес внимательно смотрел на него широко раскрытыми глазами. Врач приподнял чашку, и Эвгенидес отвернулся. – Молодой человек, хватит меня злить.

– Гален, – прошептал он. – Как ты думаешь, если человек покалечен в этой жизни, в загробном мире он тоже останется калекой?

Врач опустил чашку:

– Тебе лучше знать.

– Нет, – ответил Эвгенидес. – Я не знаю.

Гален опять поднял чашку, но Эвгенидес упрямо отворачивался.

– Гален, я не хочу быть слепым, когда умру.

Гален молча сел с чашкой в руках. Помощники удалились.

– Ты еще не скоро умрешь.

– Я не хочу быть слепым, когда умру, даже если доживу до ста лет.

– Думаешь, я хочу влить тебе в горло чашку летиума и отпустить с богами? – спросил наконец Гален.

– Я был бы благодарен, – ответил Эвгенидес.

– Я дал клятву лечить людей.

Эвгенидес не стал спорить.

Гален вздохнул:

– Может, это никакая не тюремная зараза, и нечего тут толковать о клятвопреступлении. – Он поднял чашку. – Выпей наконец.

Когда Эвгенидес проснулся, уже стемнело. Пришел глазной врач. Комната была залита светом свечей, отражавшихся от бесчисленных стеклышек в створчатых окнах.