Девушка из Уидоу-Хиллз

Беспрерывно прокручивала ту сцену в голове, и с каждым разом она казалась мне все ужаснее.

Меня мутило при мысли о том, что он подумает, что скажет, что сделает. Он был главным медбратом отделения, я – администратором больничного крыла, то есть мы имели сопоставимые должности в разных иерархических цепочках. В итоге мы часто сотрудничали, подчиняясь при этом разному начальству. Беннетт работал здесь уже четыре года, начав буквально через несколько месяцев после открытия больницы. Он участвовал в ее становлении практически с нуля и принимал ее судьбу близко к сердцу.

Он мог сообщить об инциденте. Более того, это входило в его обязанности.

Я села за стол и занялась поиском «Кела» в кадровой базе данных, пытаясь выяснить, к кому меня отсылал Беннетт. В конце концов наткнулась на подходящее имя: доктор Келвин Ройс, специалист по расстройствам сна. Биография и персональные данные сопровождались фотографией.

– Мама дорогая, – произнесла я вслух. Мне повезло, что я сначала увидела фото и могла морально подготовиться, прежде чем столкнусь с ним лицом к лицу.

Келвин Ройс был нереально красив.

В дверь тихонько постучали.

– Войдите, – отозвалась я.

В кабинет вплыл стакан с кофе, за ним – рука.

– Я пришел с миром, – сказал Беннетт еще из-за двери.

Впервые за все утро я почувствовала облегчение. Коллега поставил кофе передо мной на стол и плюхнулся на диван. Он сам помог мне перетащить сюда диван в обмен на свое неограниченное им пользование, объяснив это тем, что в тишине моего кабинета ему спокойнее, чем в ординаторской.

Я редко запирала дверь, поэтому часто заставала его здесь. Обычно он спал, свесив с подлокотника длинные ноги и прикрыв согнутой рукой глаза, пока его часы не начинали пищать, и он резко садился, как вампир в гробу.

Я развернула к нему экран – в знак раскаяния. Беннетт поднял одну бровь.

– Да у тебя и правда бессонница.

– Прости, – сказала я. – Не думала, что это такое уж страшное преступление.

Он провел ладонью по узкому лицу.

Острые скулы, немного скошенный подбородок, русые волосы и карие глаза. Когда Беннетт был чисто выбрит, ему без документов не продавали спиртное. Даже пациенты порой жаловались и просили настоящего доктора, хотя ему было уже под тридцать.

Моего коллегу легко было представить себе ребенком. В нем проглядывала детскость, и он с этим смирился. Даже не пытался маскироваться костюмами и небритостью. Младший из пяти братьев и сестер, он привык к подобному отношению.