Последняя гостья

Мне представлялось, как ее мать подносит щипцы для завивки к ее прямым, как палки, волосам. Как фотограф ретуширует мелкие изъяны и веснушки пропадают с ее кожи.

Коннор наконец сделал круг по дому и застал меня перед семейным портретом в гостиной. Толкнул меня плечом, шепнул на ухо: «Сваливаем отсюда. Меня здесь прямо жуть берет».

* * *

Сейчас он стоял у противоположной стены комнаты, а я по-прежнему не понимала, что он здесь делает. И почему его так заинтересовало проникновение в дом, сдающийся в аренду, если из него ничего не пропало.

– Кем бы они ни были, попали они в дом через это окно, – сказала я, передергиваясь в ознобе. – Замок не держит.

На миг он встретился со мной взглядом, словно на него тоже нахлынули воспоминания.

– Дать тебе номер ремонта окон?

– Нет, у меня есть. – Я уставилась на окно, представляя себе лицо Коннора, каким видела его той ночью – раздробившимся в трещинах стекла, застрявшим в моей памяти.

 – Ты помнишь, как оно разбилось в ту ночь, когда погибла Сэди?

От ее имени он вздрогнул и поспешно потер щетинистую щеку, чтобы скрыть это.

– Не уверен. Видел только, как в доме, с другой стороны, стояла девчонка и осматривала стекло. Подружка Паркера Ломана.

– Лус, – подсказала я. Казалось, она следила за каждым моим шагом в то лето.

Он пожал одним плечом.

– Она казалась такой встревоженной, что я, честно говоря, решил, что она его и разбила.

А что?

– Да нет, ничего. Просто задумалась.

Потому что телефон Сэди лежал у меня в кармане, и теперь все окончательно запуталось. Я затаила дыхание, желая, чтобы он ушел, не успев обратить внимание на мои руки. Которые я прижимала сбоку к ногам, чтобы они не тряслись. Но Коннор медленно прошелся по комнате, блуждая взглядом по окнам, мебели, стенам.

– Я помню ее, – сказал он, указав на картину на одной из стен.

Это была копия картины, написанной по снимку, который сделала моя мать с лодки отца Коннора однажды осенним вечером, до аварии.

Мы тогда учились в средней школе, нам было лет тринадцать, наверное. На выходе из бухты она принялась делать один снимок за другим, фотографировала берег, пока вечер сменялся сумерками, а они – темнотой. Дома на побережье уже не были освещенными и приветливыми, а казались страшными черными тенями, стоящими на страже ночи.