Последняя гостья

Кивок. Миг молчания. «Коннор тоже был там».

Я рассказала им про сообщение, показала свой телефон, заверила, что Сэди как раз писала мне, когда все мы уже находились вместе на вечеринке. «Сколько порций спиртного вы к тому времени выпили?» – спросил детектив Коллинз. Я ответила, что две, имея в виду три.

Он вырвал лист линованной бумаги из своего блокнота, написал в столбик наши имена и попросил как можно точнее указать время прибытия каждого из нас. Для Лус я определила его, сориентировавшись по времени моего звонка Сэди, для Паркера – по времени, когда я отправляла эсэмэску и спрашивала, где она.

«Эйвери Грир – 18:40

Лусиана Суарес – 20:00

Паркер Ломан – 20:30

Коннор Харлоу –?»

Как пришел Коннор, я не видела, и нахмурилась, уставившись на список. «Коннор прибыл раньше Паркера. Но когда именно, не уверена», – сказала я.

Детектив Коллинз повернул лист из блокнота к себе и пробежал взглядом список. «Большой получается разрыв между вами и следующим пришедшим».

Я объяснила, что занималась подготовкой к вечеринке. И сказала, что те, кто в первый раз, всегда приходят рано.

Расследование продолжалось – педантично и по существу, что наверняка оценили Ломаны, с учетом всех обстоятельств. Дом стоял темным с тех пор, как Гранту и Бьянке позвонили среди ночи с известием о смерти Сэди. Когда перед Днем поминовения появились фургоны из клининговой компании и из службы чистки бассейнов – смахивать паутину, полировать кухонные столы, приводить бассейн в порядок, – я наблюдала за ними из-за занавесок в гостевом доме и думала, что Ломаны, возможно, вернутся.

Факты же были таковы: никаких признаков насильственной смерти. Никаких следов наркотиков и алкоголя в ее организме. Никаких расхождений в показаниях. Казалось, ни у кого не было ни мотива, ни возможности причинить вред Сэди Ломан.

Трудно было одновременно скорбеть и создавать себе алиби. Так и подмывало обвинить кого-нибудь другого, лишь бы выгородить себя. Это было бы так просто. Но никто из нас ничего подобного не сделал, и мне казалось, это свидетельствовало в пользу самой Сэди. Говорило о том, что никому из нас и в голову не пришло бы желать ей смерти.