Пароль «Форт-Боярд»

«Прикопать бы эту Таболич по-тихому в лесу и дело с концом», – злобно думал он, едва ли не пинком распахивая очередную дверь.

Кабинет капитана Смаля был самым дальним в ряду однообразно скучных дверей. Закипая чайником на плите, полковник с силой толкнул от себя эту последнюю дверь и на долю секунды застыл, будто наткнулся лбом на невидимую стену. Затем осторожно потянул носом, недовольно скривился, качая головой, и только потом шагнул через порог.

– Показывай, что там у тебя осталось из разработки по Хромому, – раздражённо приказал он.

– Здравия желаю, – хриплым голосом проскрипел Смаль, вытягиваясь навстречу.

– Окно открой! – рявкнул полковник и резко спросил: – Давно пьёшь?

– Никак нет! – аналитик обиженно засопел.

Каптур бросил на него подозрительный взгляд. Только позавчера он был переведён в управление на место полковника Хижука. С этим капитаном он никогда раньше не встречался, ничего о нем не слышал, и поэтому пока решил не высказывать категоричного мнения – мало ли что вчера случилось в личной жизни человека, что перегаром от него несёт, как из пластиковой канистры с контрабандным спиртом.

– Ненавижу лгунов, – задумчиво протянул он. – Я их…

Окончание фразы он невнятно пробурчал себе под нос, и хозяин кабинета не расслышал, что о нем подумало начальство. А Каптур осторожно присел на краешек кресла, вновь поморщился и полез в карман за очками, так и подав руки и не ответив на приветствие. Смаль, в душе проклиная полковника, выбрался из-за стола и, повернув ручку на оконной створке, виновато уставился на нежданного гостя.

– Показывай, – проворчал тот.

Капитан придвинул к нему тонкую папку, на которой уже стоял регистрационный код со знаком вопроса и красовался оттиск штампа «Совершенно секретно. Только для служебного использования».

– Даже так? – полковник облегчённо усмехнулся.

– Я уверен, что оценил материал правильно, – тяжело ворочая языком в пересохшем рту, ответил аналитик.

– Сам решу, что правильно, а что нет.

Капитан чертыхнулся про себя и осторожно выдохнул в сторону, раскладывая перед начальством два десятка фотографий.

– Шевелись! – рыкнул Каптур, подняв на него злые глаза.

Смаль вздрогнул от окрика и почувствовал себя неуютно под этим холодным взглядом. Напор и понукание всегда вызывали у него стойкое чувство саботажа. Но сейчас для него складывалась не та ситуация, чтобы строить из себя трезвенника и воспылать праведным возмущением.