Грязная любовь

Мне даже пришлось напомнить себе, что ей нет еще шестидесяти и до немощного состояния далеко. – Элла?

– Мама, пожалуйста, Элли.

– Мы всегда тебя звали Эллой.

Затем она с места в карьер погнала своего любимого конька, и я знала, что в таком случае перебивать ее себе дороже.

– Ты меня слушаешь?

Как будто у меня был иной выбор.

– Да, мама.

Она коротко фыркнула.

– Так когда мне ждать тебя в гости?

– Я очень занята на работе, и ты прекрасно это знаешь. Я тебе уже сто раз говорила.

Я продолжала слушать ее вполуха, пока наливала воду в чайник и разогревала в микроволновке мясо.

После этого поставила один прибор – тарелка, бокал, вилка – на стол, за которым помещалось четыре человека. Впрочем, за моим столом столько людей одновременно никогда не сидело – я не любительница застолий.

– Ты должна поехать со мной на кладбище, Элла. Отец не в состоянии сесть за руль.

Вилка звякнула о тарелку.

– Мама, я тебе уже говорила. Нет.

Невероятно, но после этого в трубке наступила продолжительная тишина, прерываемая лишь ее дыханием.

– Элспет Каванаг, – наконец сказала она. – Положить розу на его могилу – это самое меньшее, что ты можешь сделать. Он был твоим братом. Или тебе нисколечко не стыдно? Он был твоим братом, Элла, и любил тебя.

Чайник засвистел вместо меня, позволяя сохранить энергию. Я выключила газ дрожащей рукой и налила воды в кружку. Вода выплеснулась, кипяток обжег кожу, я зашипела от боли.

– Что случилось?

– Так, немного обожглась горячей водой.

Это известие сразу повернуло мозги матери в другом направлении, и она принялась разглагольствовать о том, что лучше всего помогает при ожогах, и что лучше, если бы рядом со мной кто-нибудь находился, вообще человек не может жить один. Тем более что, вполне очевидно, я сама не могу о себе позаботиться. Я быстро свернула разговор.

– Я знаю, кем он был, – громко сказала я в тишине комнаты.

Дэн открыл дверь со спутанными волосами и сонными глазами, которые тут же распахнулись при виде меня.

На мне был черный виниловый плащ, на ногах шпильки, на губах сигнально-красная помада, глаза подкрашены черным карандашом. Я знала, кем я ему кажусь – пародией женщины-вамп, являющейся в буйных фантазиях тинейджера.

Я закрыла за собой дверь.

– Привет.

Дэн улыбнулся:

– Вот это сюрприз.

Видеть, как, глядя на тебя, возбуждается мужчина, очень приятно. На нем были фланелевые пижамные брюки, низко сидящие на бедрах.