Грязная любовь

Я так и сделала.

– Дотронься до себя.

Его просьба удивила меня, но руки уже потянулись ее выполнить. Я дотронулась до грудей, и мои соски мгновенно отреагировали на прикосновение, как если бы меня коснулись его руки. Я накрыла напрягшиеся соски подушечками больших пальцев, опустила руки ниже, через живот к бедрам. Одну руку положила на волосы между ног и прижала ладонь к клитору.

– Черт возьми, – снова повторил Дэн, – ты жжешь.

Румянец на моем лице стал ярче, я чувствовала, как горят мои щеки. Его грубоватый комплимент наполнил меня восторгом, вытеснив страх, который я испытывала, будучи обнаженной.

– Элли, скажи, что ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, – попросил Дэн.

Простые слова, описывающие акт, который может быть самым разным.

– О да, – сказала я, мой голос тоже слегка охрип, – Дэн, я хочу, чтобы ты меня трахнул.

Не думаю, что когда-либо хотела этого больше. Я не забуду чувства, что испытывала, стоя перед ним обнаженной. Как он смотрел на мое тело, на меня как на нечто цельное, представление о котором сложилось благодаря тем кусочкам информации, которые я позволила ему узнать о себе.

Он тут же встал. Положив руки мне на бедра, резко притянул меня к себе, припал ртом к моей шее. Я почувствовала его поцелуй. Затем его губы переместились на мое плечо. Он чуть присел, чтобы лицо оказалось вровень с моими грудями. Его руки прошлись по моему телу, сжали ягодицы, переместились к пояснице, очертили края лопаток.

– Обними меня.

Как только мои руки обвились вокруг него, он подхватил меня пониже бедер и поднял.

Это было так неожиданно, что на миг я даже растерялась. Я не маленькая куколка, а он не такой уж громила. Но это быстро перестало иметь хоть какое-либо значение. Я обхватила его ногами и всхлипнула, почувствовав ткань его оксфордской рубашки, восхитительно трущейся о мой клитор.

Он отнес меня в спальню, ногой закрыл за собой дверь, хотя я не поняла зачем. Но это было и не важно. Я лишь цеплялась за него, ожидая, когда мы доберемся до кровати. Дэн не стал меня бросать – аккуратно, я бы даже сказала – искусно, положил на постель, опустился сверху и стал осыпать меня поцелуями.

Он помнил мое табу в отношении поцелуев в губы, и они так и остались нецелованными.

Мы освободили его от рубашки в две пары рук. Вышло хотя и быстрее, но вряд ли выглядело так же, как я расстегивала пуговицы своей блузки. Одна из них даже отлетела и покатилась по полу. Еще одна никак не желала расстегиваться, пока ее просто не оторвали.