Голые

– Тогда почему бы не устроить? – Патрик облокотился на большой деревянный комод, который я откопала среди хлама, брошенного в переулке.

Я подумала было предупредить друга о том, что он испачкает свои модные дизайнерские джинсы, облокотившись о старую деревяшку, но потом отбросила эту мысль. При всех своих привередливости и вычурности Патрик любил прикидываться, будто совсем не такой, особенно когда мы оставались одни и общались, как в те времена, когда были парой. Как в ту пору, когда он вел себя, как ему казалось, «мужественно».

– Почему? Потому что я не хочу. – Я снова равнодушно повела плечами.

– И все-таки тебе стоит это сделать!

Я отвлеклась от компьютера и обернулась, чтобы пристально посмотреть на него.

– Знаешь, пора прекратить эти разговоры!

Патрик – мой парень никогда и палец о палец ради меня не ударил бы. Патрик – мой парень жаждал пользоваться инструментами и заниматься спортом. Помнится, тогда он пукал и рыгал намного больше, чем теперь.

– Ты ведь уже не идешь этим путем, помнишь? – сказала я, бросив взгляд на средний палец Патрика.

Он недовольно фыркнул и вскочил с места.

– Ты придешь на ужин?

Две прошедшие пятницы я провела, смотря кино в компании Алекса.

– У меня могут быть планы.

– Что же такого особенного, спрашивается, ты собираешься делать и неужели это может быть лучше развлечений, еды и напитков у меня дома? – спросил Патрик и немного помедлил, размышляя.

Мне нравится, как ты это говоришь, твое предположение звучит как нечто из разряда фантастики, – вздохнула я, бросая попытки продолжить работу над фотографиями с ним в главной роли. – На самом деле мы с моим новым жильцом, вероятно, будем смотреть «Гордость и предубеждение» производства BBC. Постановку с Колином Фертом.

Чуть не задохнувшись от изумления, Патрик подскочил на месте:

– Что-о-о? Ты… с ним? Но…

Мой друг выглядел таким потрясенным и обиженным, что мне следовало удержаться от смеха, но я не смогла.

– Он никогда не смотрел этот фильм.

– Лив!

– Патрик! – в тон ему передразнила я.

Он укоризненно покачал головой и нахмурился так, что брови опустились низко, нависнув над его голубыми глазами.

– Я знал, что эта идея сдавать ему жилье до добра не доведет.

– А что в этом плохого?

Алекс был великолепным жильцом.