Голые

Моя мама, непрактикующая иудейка, вышла замуж за моего отступившего от католичества папу, и они вместе вырастили двух сыновей в хаотичной череде накладывавшихся друг на друга праздников, пока не развелись, когда мне было пять лет. Мы никогда не разговаривали о цвете моей кожи, не обсуждали, что это значило – или что это должно было бы значить.

Дезире надолго в нашем классе не задержалась. Ее семья снова переехала спустя несколько месяцев. Но с тех пор я никак не могла забыть эту девочку, обратившую мое внимание на то, что мне следовало знать и помнить всю свою жизнь.

А вот что касается таких людей, как Надя, которые гордятся отсутствием расовых предрассудков и своим политкорректным «дальтонизмом», то все, что они в конечном счете видят, – это как раз цвет кожи. Надя представила меня своему бойфренду не потому, что мы оба любим рисовать или оба слушаем «Депеш Мод» – либо просто из вежливости. И мы с Карлосом прекрасно понимали это.

Но до Нади так ничего и не доходило. Она вовсю щебетала, стоя между нами, хвасталась знакомствами с какими-то известными, как ей казалось, людьми, словно я должна была их знать, то и дело цитируя хип-хоповые песни.

Карлос перехватил мой взгляд и легонько, пока его подруга не видела, пожал плечами. Потом посмотрел на свою Надю с нескрываемой нежностью, но тем не менее наконец-то остановил ее неуемную болтовню, укоризненно пробормотав:

– Малышка!

Явно смущенная, Надя рассмеялась:

– Что?

– Если ты не позволишь мне съесть хоть кусочек этой еды, я упаду в обморок.

– Карлос много тренируется, – доверительно сообщила Надя, когда ее парень принялся опустошать фуршетный стол. – Он всегда голоден.

От необходимости комментировать это замечание меня спасла возникшая в гостиной суматоха. Я все еще следила за Алексом Кеннеди уголком глаза. Он по-прежнему стоял у камина. А вот мужчина, с которым Алекс разговаривал, вдруг повысил голос, его руки взметнулись вверх, жестикулируя, указывая. Обвиняя.

Драма в доме Патрика разыгралась не впервые; устрой вечеринку для кучи гомиков – и по полной программе достанется всем, как любил повторять он сам.

Я не была единственной, кто обернулся на шум и стал наблюдать за разгоравшимся скандалом. Но Алекс, вместо того чтобы вступить в перепалку, лишь покачал головой и поднес к губам стакан с пивом.

– Ты… ты такой придурок! – кричал собеседник Алекса, и его голос истерически дрожал, заставляя меня ощущать одновременно и сочувствие, и смущение.