Как покорить герцога

Хотя он уходил все дальше и дальше, она все равно видела его краем глаза и, как ни странно, почти физически ощущала его присутствие. Каждый раз, когда она украдкой и как бы невзначай смотрела в его сторону, она видела его широкую спину – он ни разу не оглянулся назад. Он смотрел перед собой и, видимо, думать забыл о ней.

Не заметить его было невозможно: теперь он стал центром, большим и черным, среди букета ярких платьев дам, окруживших его со всех сторон. Впереди группы шла какая-то леди, энергично размахивающая руками, и все благоговейно расступались перед герцогом.

– Вы только взгляните, – сказала дама, висевшая на левой руке герцога. – Какая прелесть!

Это был невыразительный пейзаж с ничего не говорящими красками.

– При взгляде на эту прелесть у меня сжимается сердце, – продолжала изливать душу леди слева, как вспомнила Маргарет, по имени мисс Эдвардс. Играя в карты, мисс Эдвардс любила делать рискованно большие ставки, а в случае выигрыша тут же становилась крайне осторожной.

Маргарет захотелось уколоть мисс Эдвардс, указав ей на ее промах, хотя та вряд ли стала бы ее благодарить. Тем не менее эта мысль развеселила Маргарет.

– Согласен, мисс Эдвардс, она пробуждает тоску, – отозвался Лашем в своем привычном, крайне сдержанном тоне, каким обычно разговаривал с людьми, особенно с дамами.

Держащая герцога за правую руку леди Дирвуд – ее невозможно было не узнать по крайне широкой юбке и по высокому росту, благодаря которому она походила на амазонку, – чуть слышно фыркнула, тем самым показывая, что прекрасно видит уловку мисс Эдвардс, и повлекла Лашема прочь от никому не интересного пейзажа.

В этот миг он снова столкнулся с Маргарет.

– Ваша светлость!

Он сразу заметил ее, едва их группа вошла в большой зал. Нет, она привлекла его взгляд не своим нарядом, он был довольно скромен, а тем, что она молчала, и ничем другим.

Он вспомнил то, что подумал о ней вчера на балу. Что от нее шел какой-то странный блеск. Ему казалось, что над ее головой сияет нимб. Весьма забитое сравнение. Лашем с горечью подумал, что ему явно не хватает воображения.