Сломай меня

Вскидываю голову и наклоняю набок, чтобы встретиться взглядом с его рассерженными глазами.

– Ну, давай, девочка, – насмешливо шепчет он. – Если хочешь плести небылицы, начни с той, лживость которой я не смогу доказать прямо здесь и сейчас.

– Рискни, скользкий тип.

Он слегка пожимает плечами, и что-то подсказывает мне, что именно это он и сделает – рискнет. Чуть сдаю назад и пытаюсь юркнуть в сторону.

– Э, нет, не надо, – он ловит меня.

Ладно, виновата. Я солгала.

Насколько я могу судить по своему непродолжительному подсматриванию за ними, парню не то чтобы чего-то недостает, просто, готова поклясться, дело было в Сиаре – слишком она скучная, невозбуждающая.

Не его типаж, если у этого рельефного плейбоя такой вообще есть.

Я не осуждаю кузину. У нее свои загоны, и она использует секс, чтобы почувствовать себя лучше. Как по мне, Сиара прыгает в него, словно собака в пекло. Но у нашей самопровозглашенной королевы быстрого перепиха на все есть объяснение – я то и дело слушаю ее россказни о том, как она выпиливает из секса чувственность.

Слова о крушении, да?

Вот только с таким, как этот, думаю, так вести себя вообще не стоит.

Держу пари, вам придется разбудить в себе шеф-повара, если вы намерены получить пятизвездочное наслаждение от этого слишком высокого, слишком великолепного, слишком брутального мальчишки.

А без этого вы сами себя обсчитаете.

Это как пить какао без взбитых сливок – лишить себя полного, восхитительного восторга.

Уголок его рта приподнимается, но глаза все еще щурятся.

– Далеко не мальчишки, коротышка.

Я морщу нос, по коже пробегает дрожь.

– Я что, сказала это вслух?

– Ага.

– В смысле… все целиком? Или, ну, только про мальчишку?..

Готова поклясться, он готов рассмеяться, но сдерживает смешок, и намек на смущение, подогревший мне кровь, тут же испаряется.

– Давай так, – начинает Ройс, – ты повторишь все целиком, и я расскажу, какой частью ты уже поделилась.

– Звучит ужасно.

Он приподнимает бровь, и мой взгляд притягивает крошечный шрам над темным изгибом.

Как только я позволяю себе сосредоточиться на нем, меня уже не остановить, и я начинаю искать еще. Зачем я это делаю? Чтобы найти доказательства борьбы и боли, признаки прожитой жизни и той тьмы в ней, о которой я так много слышала.