Сломай меня

– Куда мы едем?

Я сверлю ее взглядом.

Почему она такая спокойная?

– Ты, типа, привыкла, что какие-то засранцы хватают тебя, бросают в машину без номеров и все такое?

– Нет, – она фыркает от смеха. – А ты, типа, привык пилить по десять часов, чтобы мило пообщаться с младшей сестрой парня, которого вы наняли изображать гангстера для спасения ваших гребаных жизней?

– Какого хрена? – Я дергаюсь, вытаскивая из-под нее свое тело. Девчонка падает между сиденьями, но тут же усаживается рядом со мной.

– Не смей так говорить о моем брате! – тут же выпаливает она.

– А не пошел бы твой братец в известном направлении, – громко рявкаю я, и у нее слегка вытягивается шея. – Ему не позволено…

– Что не позволено? Разговаривать, рассказывать что-то, делиться подробностями о своей жизни? – перебивает она, нахмурив лоб. – Да уж поверь, я в курсе подписки о неразглашении информации. Твоя семейка всех заставляет подписать такую, гласно или негласно.

Я стискиваю зубы, потом говорю:

– Ну и что еще ты знаешь?

Она пожимает плечами и отворачивается к окну.

– Если вы что-то делаете, это не значит, что все кругом слепые и глухие.

– Девочка, я понятия не имею, к чему ты клонишь, но просто… замолкни.

– Тебе надоело мое общество?

– Нет, я просто хочу затолкать тебе в рот кляп, засунуть твою задницу в мешок, а мешок бросить в багажник.

Она выворачивает запястье…

Она выворачивает свое чертово запястье, а я бросаю хмурый взгляд на Мака, посмевшего хохотнуть.

– А как насчет того, что я замолкну, когда ты начнешь говорить? – торгуется она, выставляя вперед ладонь – типа, предлагая перемирие.

Смотрю на ладонь, потом на нее.

– Не ты здесь устанавливаешь правила.

– И не ты, – смеется она в ответ. – Ты сейчас в долбаной глубинке. Единственные правила здесь – никогда не брать последнее пиво из холодильника, не заменив его на новое, и не кормить лошадей полицейского патруля.

– Девочка…

– Меня зовут Бриэль, – снова перебивает она, наклоняясь ко мне. – Не девочка, не коротышка, не пигалица и не все остальные мерзкие прозвища, которыми ты швыряешься в меня, потому что хочешь напомнить – я ничто и никто. Я поняла. Ты реальное воплощение Тетушки Булли – ты большой, а я маленькая.

У меня отвисает челюсть.

– Что?

Она наклоняет голову.