Неприятности в старшей школе

Чего он совершенно точно не ожидает, так это того, что начну таять в ту же секунду, когда его хаотично бьющееся сердце встретится с моим.

Полной неожиданностью для него становится и то, как я приподнимаюсь на носочки и тяну его голову вниз, пока его губы не встречаются с моими.

Поначалу Мэддок яростно рычит, но потом его рык меняется на глубокий внутренний рокот, и я тону в его собственническом желании обладать мной. Мои легкие наконец раскрываются, жадно втягивая его запах, и боль от невозможности быть с ним рядом постепенно утихает.

Его язык сплетается с моим, его руки обхватывают меня, его тело прижимается к моему.

Да. Мой.

Мои глаза вдруг широко распахиваются.

Черт!

Не мой.

Я прикусываю его нижнюю губу, и он отдергивает голову назад. Я выныриваю из его объятий, но он ловит меня сзади за рубашку, и я шлепаюсь на задницу.

Он подтаскивает меня к себе, разворачивает и вжимает в стену, сдавливая ребра, так что мои ноги болтаются в воздухе и у меня нет ни единой возможности ускользнуть от него.

Он открывает рот, чтобы заговорить, когда до нас доносится шум борьбы Коллинза и Мака – они пихают и бьют друг друга, а позади них уже собирается толпа.

Мэддок сжимает меня и отпускает лишь тогда, когда вдруг из ниоткуда объявляется Ройс и кладет ладонь ему на плечо.

Он опускает меня на пол, и я замираю на месте.

Зачем я это сделала?

– Держите свои руки подальше от моих учеников, Брейшо, – кричит из коридора директор Перкинс.

Мэддок шагает прямо к нему и плюет ему в лицо, молча проходя мимо.

Директор переводит озлобленный взгляд с него на меня, и, как каждый раз, когда он оказывается поблизости, в его настороженных светлых глазах, изучающих наши движения, таится что-то еще.

Я надменно моргаю, хотя вовсе не чувствую в себе ни капли былой дерзости.

Я чувствую себя бесхребетной сучкой, роль которой и играю.

Через несколько минут народ расходится, и как только вокруг становится пусто, ко мне подлетает Коллинз.

– Чего он хотел?

– О, ты имеешь в виду, после того как ты спровоцировал его?

Коллинз смеривает меня злобным взглядом.

– Я спросил, чего он хотел?

– Ответов, – мои глаза расширяются, а брови приподнимаются в усмешке. – Придурок. Ему нужны ответы.

– И? – хрипит Коллинз.

Я отодвигаюсь от него.

– И он их не получил.

Я сворачиваю за угол и замираю при виде Кэптена, прислонившегося к стене.