Семь историй из детства

Да, я неплохо стрелял из рогатки, но, если честно, то не любил стрелять по живым существам. Даже в тот день, когда меня принимали в лесную компанию выживальщиков, где для вступления нужно было застрелить белку, мне помог мой друг, который отдал мне найденную им в лесу мертвую белку. А тут на глазах у всего двора! Эх, о чем я только думал?

– Так что? Мы договорились? – голос Славки был ледяным. – Покажи, на что ты способен, Дима! – мое имя он произнес с явной издевкой, и отказаться сейчас было равносильно тому, если бы я залез на дерево и прокричал: «Я врун и бахвальщик, не дружите со мной!»

– Да, идет, – ответил я, – давай свое ружье!

Я взял ружье у Славы.

– И помни, – сказал Славка, – оружие дают только профессионалам, тем, кто отвечает за свои слова.

Потом он остановился и сказал:

– Пожалуй, я сам его заряжу, так и быть, помогу тебе!

Слава взял железный шарик и обернул его пластилином.

– Так надежнее, – сказал Слава, – одного выстрела хватит.

Я же, когда увидел металлический шарик, сразу расстроился, так как надеялся, что будет пластилиновый шарик, который, думал я, особого вреда воробьям не нанесет. Но теперь я понял, что все будет серьезно, и мне уже никуда не деться.

– Что так смотришь? – спросил Слава. – Мы настоящие охотники, поэтому нам нужен настоящий трофей.

Я посмотрел на птичек, потом на ружье и вздохнул:

– Да, мы охотники, – сказал я и поднял уже ненавистное ружье.

Я прицелился, прицел у ружья был сделан с любовью, из двух старых гвоздей, которые Славка предварительно хорошо отполировал. В перекрестье прицела я увидел двух воробушков. Теперь я мог их очень хорошо рассмотреть. Один из них был чуть больше. «Самец», – подумал я. Второй воробей был чуть поменьше. Они грелись на весеннем солнышке, жмурили глаза, чистили свои перышки, чирикали. В общем, выглядели вполне себе счастливыми и красивыми птичками.

Что же делать? Кого из них выбрать? Я переводил прицел с одного воробья на другого. Мысли роились у меня в голове, ведь если я застрелю одного, другой наверняка будет переживать, ведь, похоже, это воробьиная семья. Зачем я стал бахвалиться? И тут я понял, попаду ли я, промахнусь ли я, сложностей не избежать.