Лица

– Моя соседка заболела, а свято место пусто не бывает, как Вы видите, – ответил я, как всегда в разговоре с ним применяя издевательский тон.

– Зато тебя уже давно ждёт другое место, – напомнил о моём переводе в другой класс директор.

– И тебя, – еле слышно, сквозь зубы пробурчал я.

– Ты что-то сказал? – классический вопрос в сотый раз услышал я из уст директора.

– Я сказал, что моя соседка заболела. Вы разве не слышали? – отыграв удивление продолжал издеваться я, получив в ответ лишь порцию стального взгляда, уже без голоса.

Потом директор как ни в чём не бывало сделал пару объявлений в виде напоминаний, в это время как раз пришла учительница, и, закончив своей коронной протокольной фразой «Хорошего учебного дня», он вышел из класса.

– Мы знакомы? – не стараясь быть оригинальным спросил я у Ани.

– Да, – коротко ответила она, продолжая смотреть в сторону доски.

– А подробнее? – не скрывая, что заинтригован, продолжал я.

– Минуту назад ты сказал, что тебя зовут Вова, Вы разве не слышали? – процитировала мне Аня последнюю фразу из моего издевательского ответа директору.

– Я оценил твою шутку, – деловито ответил я, стараясь казаться серьёзным и особо не раскисать перед ней, что было нелегко. Смотреть на неё и не раскисать было совсем нелегко!

– Проводи меня домой после уроков, – наконец-то повернув голову в мою сторону, ответила Аня, продолжая смотреть мне в глаза спокойным взглядом, будто ожидая ответа.

– Да, – с опозданием в вечность ответил я, и только после этого она снова отвернулась в сторону доски, а на её губах появилась легкая улыбка, знак того, что она довольна проделанной работой, и ещё один, уже, наверное, миллиардный мальчик, очарован ей.

Шах и мат.

Весь урок я просидел уставившись в доску, я старался больше не смотреть на неё, да и дурной пример заразителен, к тому же. И моё положение было незавидным. Её присутствие за моей партой полностью ограничило мою свободу в наблюдении за классом и общении с ним во время урока. Я никогда не сидел за партой ровно, всегда в полуразвёрнутом состоянии – лицом к классу, спиной к окну, иногда прячась от глаз учителя за широкой спиной Тимони, который сидел передо мной.

Теперь же я сидел ровно и мог смотреть либо на доску, либо в окно, как влюблённый романтик, и не известно, какое положение моей головы было более идиотским. Зато, любой из вариантов выражал моё безразличие к её персоне. Но и на этот случай у неё было припасено оружие для усиления биений мальчишеских сердец.