Опасность в бриллиантах

Дафна с трудом оторвалась от созерцания этого лица, запретив себе думать о том, как красиво и интеллигентно он вдруг стал выглядеть, и внезапно увидела все остальное: темно-синий свободный шелковый халат, голую шею над воротником, отсутствие обуви и босые ступни.

Он еще не оделся! Он все еще в утреннем халате! И если она не ошибается, под шелком халата нет ничего, кроме голого тела.

Дафна резко втянула в себя воздух, шокированная его наглостью.

Каслфорд услышал, оглянулся, положил перо и встал.

– А, миссис Джойс.

Вижу, вы весьма пунктуальны.

– Если вы полагали, что я опоздаю и вам требуется время, чтобы привести себя в презентабельный вид, я с удовольствием подожду, пока вы не подготовитесь к наступившему дню.

Каслфорд глянул на себя и пожал плечами:

– Нет никакого смысла ждать. Я же не лежу голый в кровати.

Дафна раздраженно замотала головой:

– Нет, это невыразимо!

– Имеется в виду: вы не будете ничего говорить? Я предпочту излагать дело сам. Кажется, сегодня утром я окажусь более интересным собеседником, чем вы, если это выражение расстройства у вас на лице – о, простите, вы называли это выражение крайним удивлением! – предупреждает о том, что вы готовы вот-вот осыпать меня упреками.

 – Он показал на один из римских стульев. – Не желаете присесть?

Дафна не хотела садиться. Она не хотела находиться наедине с этим мужчиной в его спальне, тем более когда он подобным образом одет. Он поступил так намеренно, желая наказать ее за то, что она выставила его вчера из дома.

Тут Дафна подумала о «Редких цветах», напомнила себе, ради чего она все это терпит, и села. Каслфорд остался стоять, глядя на нее сверху вниз, и в его темных глазах снова заплясали лукавые огоньки: он забавлялся, видя, как неловко она себя чувствует.

Вошли слуги с подносами и скатертью. Стол в центре спальни превратился в обеденный, заставленный серебром, фарфором и стеклом.

Когда слуги вышли, Дафна подчеркнуто посмотрела на синий утренний халат герцога.

– Если я смогла так рано встать и одеться, вы тоже можете, – произнесла она.

– Да будь я проклят, вы все-таки умудрились меня упрекнуть! Жду не дождусь дня, когда единственная ваша жалоба будет на то, что наслаждение слишком быстро закончилось.

Дафна лишилась дара речи. Он говорил с невинным видом, однако вот только что вслух объявил о своих намерениях!

– Вам пришлось выйти из дома и сесть в карету, миссис Джойс. Тут нельзя не одеться.