Опасность в бриллиантах

– Успокойтесь, Эдвардс. Чтобы посетить свои имения, мне совсем не обязательно быть трезвым.

Дафна Джойс просмотрела почту, принесенную Кэтрин, и постаралась скрыть свое разочарование, когда стало понятно, что нет письма, которого можно было ждать после прочтения в газете о смерти герцога Бексбриджа. Ее замутило от дурного предчувствия. Если письмо не пришло до сих пор, оно скорее всего уже никогда не придет. Значит, нужно обдумать, что это означает для ее будущего. Кое-какие идеи уже появились, но приятного в них было мало.

И что еще хуже, цели, которые, как ей казалось, уже почти достигнуты, снова откладываются на неопределенное время, возможно, навсегда.

Сердце заныло, но она взяла себя в руки. Горевать придется тайно, как и все эти годы.

Кэтрин села в кресло, повернутое к большому окну, в дальней гостиной, где они пили кофе. С аккуратно причесанными темными волосами, в накрахмаленном, несмотря на утренний уход за растениями, переднике, Кэтрин терпеливо ждала, готовая услышать любые новости из сегодняшних писем, которыми Дафна решит с ней поделиться.

Немного похожа на иностранку, уже не в первый раз подумала Дафна. Высокие скулы Кэтрин и миндалевидный разрез темных глаз были не типичны для английской внешности, но основное впечатление создавала тронутая летним загаром кожа. Даже самые широкие поля шляпки не могут надежно защитить лицо, если женщина каждый день проводит долгие часы в саду.

– Одрианна пишет, что они с лордом Себастьяном сегодня уезжают на побережье, убегают от городской духоты, – сообщила Дафна.

– Вероятно, это очень правильно в ее положении. Она останется там до родов? – спросила Кэтрин.

– Наверное, хотя она об этом ничего не пишет.

Дафна вскрыла и прочитала следующее письмо. Кэтрин отхлебнула кофе, не задав ни одного вопроса об отправителе, хотя была связана особыми узами с написавшим письмо дорогим другом.

Кэтрин строго придерживалась установленных в доме правил. Самое важное правило гласило: женщины, живущие здесь, никогда не суют свой нос в жизнь и личные дела друг друга, как прошлые, так и нынешние.

Все те годы, что Дафна делила этот дом с такими же одинокими, как и она сама, женщинами, это правило служило своей цели, обеспечивая мир и согласие. Однако некоторые из живших здесь женщин тоже черпали утешение и испытывали чувство защищенности в праве скрывать свои тайны. Кэтрин была одной из них.

Все, жившие в этом доме, делятся на две группы, подумала Дафна, отвлекшись от письма.