Воскресни за 40 дней

Маска… стойте, это же тот самый человек, забравший у меня деньги!

Сумка выскользнула из рук женщины. Вор помчался прочь. Не знаю почему, но я решил вернуть украденное. В этом человеке мне виделся враг: тот, из-за кого я поссорился с мамой, узнал горькую правду и покончил с собой! Нет, мы с ней не виноваты в произошедшем – он, и только он!

Вор двигался довольно быстро. Я едва поспевал за ним. Со стороны выглядело, словно для него это обычная пробежка, а мои силы были на исходе. Большая их часть расходовалась на гнев.

Мы забежали в длинный переулок. Расстояние между домами было минимальным. На ходу я подхватил с земли осколок стекла. Когда вор оказался в тупике, мне удалось ранить его в руку, в которой была сумка. Он выронил ее. Мы услышали шум приближающейся толпы. Я протянул руку к сумке, но тут вор сбил меня с ног и понесся на улицу. И исчез за углом.

Я был ошарашен. Нет, не может быть.

Думать о случившемся не было времени. Увидев следы крови на земле, я направился по ним. В переулок забежала пострадавшая женщина с каким-то мужчиной и удивленно подобрала пропажу.

Едва заметные капли крови тянулись вдоль всей улицы, пока не привели меня к большому двухэтажному дому. На удивление, шторы в нем были задернуты. Я перелез через невысокий забор и оказался в ухоженном дворике, где в каждом уголке стояли вазоны с цветами, а по краям дорожки зеленел газон.

– Скоро должен приехать папа! – услышал я женский голос за дверью.

– Да знаю я! – недовольно произнес кто-то.

Это был явно он.

– Если узнает, чем ты занимаешься, то получит инфаркт.

– Мне плевать на этого козла.

– Не говори так, он же твой отец. Когда же ты прекратишь промышлять воровством? Рано или поздно все узнают, кто под маской, и тогда нам не отмыться от позора.

– Тсс, погоди… – прошептал парень.

Ко входу стал приближаться звук шагов. Я успел перепрыгнуть через забор и спрятаться. Входная дверь открылась.

– Ну что там такое? – спросила девушка.

– Мне показалось, за нами наблюдают.

– Вот именно, что показалось. Иди уже есть.

И дверь захлопнулась.

Все это время я не смел даже вздохнуть. Сердцебиение участилось настолько, что его должно было быть слышно на весь квартал.