Река моих сожалений

Нежный и светлый, он неспешным ручейком вливался в душу и журчал там, будоража и волнуя. Мне стало тепло. Сердце замедлило биение, даруя телу покой и вгоняя в сладкую дрему. Но мысленно я был взволнован этим – выступление Колдера вызывало у меня недоумение. Он сидел на невысоком стульчике, наклонившись вперед, с гитарой в руке и микрофоном возле губ, волосы спадали ему на лицо, его глаза были опущены, а губы даже во время пения умудрялись выражать добродушную улыбку.

Я упер руку в щеку и просидел в таком положении, наслаждаясь каждой ноткой легкого исполнения, до самого конца выступления, пока люди не начали хлопать и присвистывать.

Я уже начинал завидовать этой «восходящей звезде», хотя лично ни разу не разговаривал с ним и не знал, каков он на самом деле там, за кулисами звездной жизни.

– Спасибо! – Он сошел со сцены. Возле двери в коридорчик с гримерками его ждал восхищенный Роллинс со своими рукопожатиями.

– Ну что, понравилось? – спрашивал меня Ганн с хитрой улыбкой. Кажется, он был доволен тем, что привел меня на выступление Колдера. – Ты не сводил глаз со сцены и не сказал ни одного колкого словечка. Впервые за все время.

Я молчал. Признавать свою неправоту касательно таланта Колдера брать людей за душу даже сложнее, чем извиняться. Для меня ход на попятную постыден даже перед настоящим отцом.

Мы заметили, как Роллинс призывно машет нам. Оставив на столике мелочь официантке, мы с Ганном направились к нему.

– Привет, – поздоровался со мной Колдер, протягивая руку. Во время пожатия он улыбнулся и удивленно сказал: – Такие холодные. Говорят, если у человека холодные руки, он очень добрый.

– Или он просто замерз и в его душе такой же холод.

Это было всего лишь еще одно новое бесполезное знакомство, которое в будущем никак не изменит мою жизнь.

Колдер ухмыльнулся. Ганн и Роллинс наблюдали за нами как заботливые мамочки, которые привели в детский сад своих малышей и пытались их познакомить.

– Питер у нас актер, но хотел бы заняться и музыкой, – Ганн изо всех сил старался подкинуть дровишек в огонь нашего разговора.