Осколки Нашей Реальности

Дрожа от ярости, обиды и омерзения, побежала к лестнице, влетела в спальню, хотела закрыть дверь на замок, как вдруг резким движением руки та раскрылась с обратной стороны нараспашку. На пороге стоял Олдман.

– Селестия, что с тобой происходит? Ты не в порядке.

– Ты пугаешь меня. – Она пятилась назад. – Оставь меня одну.

– Ты не в себе. Все ведь было нормально. Что случилось?

– Мне нужно побыть одной.

– Я считаю иначе.

Еще не раз после Олдман скажет: «Муж не может изнасиловать свою жену», а Селестия, вспоминая свои крики, слезы и нестерпимую боль, будет смотреть на него пустым взглядом и думать о том, сколько несчастий принесла ей слепая надежда и навязанная Авророй вера в «не все такие».

В один из дней, когда Олдман отправится на работу, она соберет все свои вещи и уедет к матери, в душную маленькую квартиру, чтобы постараться начать жить заново. Мать вплоть до своей кончины в 1988 году так и не узнает истинную причину развода. Ее поминки продлятся недолго, ведь, как известно, на смену смерти всегда приходит жизнь.

Это был октябрьский день, когда Селестии пришлось снять черные одежды и надеть летнее платье с шляпкой. Она приехала в больницу, как только ей позвонили, и к моменту, когда добралась до палаты Авроры, медсестра принесла ее новорожденную дочь. Поразила ее вовсе не крошечность маленького существа, не рождение новой жизни, а Люк: его слезы, раскрасневшееся от приливших чувств лицо и то непередаваемое счастье, какое увидишь не у каждого отца. Когда Аврора передала дочь в его дрожащие руки, казалось, он разревется в голос.

– Как назовем? – спросила Аврора.

– Даже не знаю. Сложно подобрать имя, которое будет полностью передавать всю чудесность этого ребенка.

– Ох, Люк, какой же ты сентиментальный, – хихикнула Аврора. – Селестия, садись, не стой в дверях.

Селестия села на кровать напротив Люка на стуле.

– Я так рада за вас, – говорила она слабым голосом.

Аврора села на кровать и положила руку на ее плечо.

– Мне очень жаль, Си. Уверена, твоя мама сейчас в лучшем мире.

– Ее нет уже месяц, а ты все еще выражаешь соболезнования?

– Не могу иначе.

– Все в порядке, правда. Не будем о грустном. Сегодня ваш день и день вашей дочери. Так как бы вы хотели ее назвать?

– Я забыл все имена, которые рассматривал для нее, – ответил Люк.