Осколки Нашей Реальности

Сочувствие ужалило его в самое сердце, но лицо Саши оставалось непроницаемым, а сам он не спешил говорить. Порой молчание исцеляет куда лучше слов, но оно же открывает темный путь к разрушающим навязчивым мыслям и идеям. И Саша, сев на кровать рядом с королем, заговорил спокойным тоном, которым обычно говорили о повседневных делах, в душе с нечеловеческими усилиями скрывая бурлящую жалость:

– В день ее якобы убийства Делинда позвала меня к себе в кабинет, а Янмей, подкравшись сзади, вколола снотворное и усыпила меня.

 – Он ухмыльнулся. – Я должен был предусмотреть такую подлость. Признаюсь, с фальшивым убийством она хорошо придумала. Я был уверен, что она хочет завладеть ЗНР с короной на голове, но дико ошибался. Меня привезли сюда и все это время выпытывали информацию о Сердце ЗНР…

– Как ты так можешь? – прошептал Александр. Он поднял на принца пустой взгляд и непонимающе покачал головой. – Тебя едва не изнасиловали два человека на глазах десятков солдат. Ты видел, как я застрелил одного из этих преступников, и остаешься таким… нормальным.

Саша сдержался от желания сглотнуть. Наконец он сдался и ответил размеренным тоном, будто тщательно подбирал слова:

– Это не так. Мне было не по себе, признаюсь.

– Признаешься? Не по себе? До чего же ты гордый.

– Хоть что-то нас объединяет с Делиндой. Я бы давно сломался, не будь я… – Он прикусил язык, но король все понял. – По правде говоря, было страшно. И мерзко. Я боролся, зная, что меня победят. – Он посмотрел в глаза королю.

 – Спасибо, что вмешался. Ты меня спас.

Александр, опешивший от благодарности, опустил смущенный взгляд:

– Я не мог иначе. Особенно учитывая, что Рейн сунула мне пистолет. Мне не нравятся методы сес… Делинды.

– И все же ты здесь. Рядом с ней. – Саша приблизился: – Она заставила тебя, верно? Как?

Он ожидал недолгого молчания перед ответом, но король тут же отрезал:

– Это неважно.

– Но ведь это «неважное» заставило тебя пойти не только против своих принципов, но и против миллионов людей.

– Что ты знаешь о моих принципах?

– Ты добряк, Александр.

– Я убил троих человек.

– Но не потому что хотел этого. Ты защищался сам и защищал других.

– Ты ошибаешься! – Он вскочил с места, и в глазах его вспыхнула дикая помесь злости и горести. Казалось, еще пара слов, раскрывающих его природу, и он разрыдается. – Я хотел. Потому и сделал это. Я убил няню. Я не помог отцу, наблюдая за тем, как он умирает. И я убил эту насильницу.