Пятая сестра

Ей хотелось еще побыть ребенком, но она видела, что для многих понятия детства почти не существует. В их времена считалось нормальным отдавать тринадцатилетнюю девушку в жены тому, кто старше ее в три раза. Мелани не понимала этого. Взрослые не оставляли детям выбора, как когда-то не имели выбора и сами. Вечный круг заблуждений и жестокости должен был кто-то разорвать. И пока этим человеком была Маргарет.

Мелани заметила, как к принцессе подошла одна из служанок и что-то прошептала. Принцесса кивнула и встала, потирая руки.

– Дорогие гости, – громкие слова разлетелись по залу и заглушили неугомонный говор, – я рада вас видеть сегодня здесь в день памяти моих родителей. Как вы знаете, десять лет назад они пропали на той стороне моста. С тех пор никто из посланных за ними не вернулся, как и они сами. Я знаю, что ходят разные слухи, и главный их них – как бы люди ни отрицали этого перед лицом закона, – говорит о древних диких существах, которые на них напали.

По залу пронеслась волна шепота. Все прекратили есть, но не из уважения к принцессе, а из-за поднятой темы.

Принцесса продолжила:

– И как бы противоречиво это ни звучало, но я поддерживаю такую версию. Воины, отправленные охранять короля и королеву, были хорошо обучены, могли сразиться с любым известным диким зверем и погибнуть лишь в одном случае: если опасность была им не знакома.

Мелани ожидала, что все тут же начнут спорить с принцессой из-за этой версии, но все, казалось, сжались и опустили головы.

– И так как смерть моих родителей не отомщена, я хочу, чтобы день десятилетия со дня трагедии был окроплен кровью тех, кто был к этому причастен.

Гости ахнули, изумленно глядя на принцессу Маргарет. Нежную, заботливую, справедливую. Никто, особенно Мелани, не мог представить ее с ножом в руках.

И как она собиралась мстить тем, кого нет в Страйтфорде?

Но оказалось, что один несчастный все-таки был. С мешком на голове в зал завели маленького человека, который по росту едва ли доходил всем до бедер.

Сердце Мелани замерло. Она чувствовала себя восковой фигурой, неспособной сдвинуться с места. В глазах расплывались точки, голова кружилась, сердце словно отяжелело, и она приложила ладонь к груди.