Межвремье

Надежда есть, хотя она и крайне мала. Не падай духом… и не перенапрягайся, иначе умрешь.

– Как и прежде, прекрасные советы, спасибо.

Он залпом выпил космическую жидкость, которая была еще противнее предыдущей, и опустился в кресло. Мир погрузился во тьму.

Он очнулся на кровати. Голова гудела, пот стекал по лбу, одежда тоже им пропиталась.

Кален приподнялся на локтях. За окном светало. Едва увидев, как лениво встает солнце, Кален вспомнил, что ничего не сказал маме о задержке у Ионы.

– Ну вот.

Он плюхнулся обратно на мягкие подушки и зарылся в холодные одеяла.

На постели лежали сложенные свежие вещи. Но не только они: Тревис спал поперек кровати, свернувшись калачиком.

– Эй!

Кален ткнул юношу в плечо, но тот отмахнулся. К удивлению Калена, он был одет не в излюбленном классическом стиле, а в современные футболку и джинсы.

Пересилив себя, Хоулмз встал с постели и стал переодеваться. При свете проснувшегося солнца он заметил, что новая одежда – его самых нелюбимых цветов: зеленого и коричневого.

– Это больше в духе Тревиса.

Услышав свое имя, тот вздрогнул, открыл сонные глаза, вытянулся и подложил руки под голову. Кален наблюдал за ним с невыносимым желанием рассмеяться:

– Выглядишь как принцесса из диснеевского мультика. Только платья не хватает.

Тревис оценил шутку, закрыл глаза и улыбнулся:

– Тогда ты похож на типичную мачеху.

– Это еще почему?

– Потому что бываешь невыносим.

– Мы знакомы всего день.

– Но я уже знаю, что ты совершенно невыносим. А еще мне известно о тебе больше, чем, пожалуй, твоим родителям.

– Отчасти согласен.

– Отчасти?

– Мой отец обо мне почти ничего не знает, а вот мама…

– У тебя неполная семья? – осторожно спросил Тревис. Не без усилий он оторвался от кровати и сел.

– Можно и так сказать. Родители еще вместе, иногда отец приезжает, но я уже не вижу ни в маме, ни в папе искр любви и прочей чепухи.

Тревис мог лишь сочувственно промолчать, и Калену этого было достаточно. Он впервые кому-то рассказывал о своих родителях. От этого на душе стало легче.

– А ты?

– Что?

– Я рассказал тебе о своих родителях. Теперь давай ты, а то так нечестно. Если вдруг решишь надо мной поиздеваться, у меня тоже должно быть что-то, чем тебя шантажировать.

Тревис рассмеялся, закрыв лицо руками:

– Ты меня не перестаешь удивлять. – Он встал с постели.