Межвремье

Ариан сел на край стола, оказавшись совсем близко к юноше. После недолгого молчания он ответил:

– Хочу, чтобы ты представлял мое время.

Библиотекарь выглянул из-за сомкнутых ладоней. В его глазах читался шок, через секунду сменившийся печалью.

– Зачем?

– Ты вполне подходишь.

– Я ничего не умею. В межвремье полно достойных: сильных, умных, способных, ловких. Я… меня не существует для остальных. Или вы решили набрать команду чудиков, чтобы найти Настоящее?

– «Команда чудиков» – хорошо сказано.

Санни нахмурился и вновь закрыл лицо руками.

– Твои родители будут гордиться тобой. Ты же хочешь этого. Хочешь, чтобы они снова были с тобой, а ты – с ними?

Санни дрожал. К его глазам подступили горькие слезы.

– Хочу, – признался он.

Ариан подошел к нему ближе и похлопал по плечу. Санни поднял на него мокрые глаза.

– Мы ждем тебя в коридоре. Я свяжусь с твоим начальником. Он оформит для тебя небольшой отпуск.

Говоря это, Ариан знал, что лжет. «Отпуск» мог продлиться месяц или даже год, для кого-то – вечность.

«Пожалуй, лишь два человека из этой команды помогут мне достичь цели и стать полноценным временем».

Глава 7

До замка Ариана компания добралась на позолоченном лимузине с затемненными стеклами. В нем Кален чувствовал себя в безопасности, как в темной капсуле, спрятавшей его от желтого города. Он видел верхушки зданий и высокую башню замка.

Ему «посчастливилось» сидеть между Санни и Ионой: первый его сторонился и явно не доверял ему, вторая после тщетных попыток завести дружбу остыла.

Она реагировала на игнорирование крайне остро. Когда люди, с которыми Иона хотела подружиться, поворачивались к ней спиной, словно не замечая, она чувствовала себя брошенным в море ребенком. Вокруг ни души, только бескрайняя вода, готовая проглотить ее с первой же волной. Равнодушие отрывало от нее кусочки человечности.

Разглядывая танцовщицу, Кален заметил, что она не отличается от остальных девчонок. У нее обычная одежда, разве что на этикетках красуются логотипы элитных фирм.

Из школьной жизни он помнил, как его одноклассницы хвастались новой дорогой одеждой, туфлями, сумками, прическами.

«Если даже они ведут себя так, то могу себе представить, как выпендриваются дети из богатых и известных семей», – думал он тогда.

Он не жалел о своей грубости и не собирался извиняться, однако отметил, что не все богатеи, как оказалось, конченые эгоисты.

«Возможно, когда-нибудь мы подружимся».