Лохматый театр. Том 1

 – Я хотела сказать, ради того, чтобы внимать вашим учениям, конечно! – кукла важно нахмурила брови, встала в торжественную позу и ткнула пальцем в потолок.

– Отлично! – воскликнул радостный и гордый священник. – Ты – праведник, Лиса! В отличие от этих безбожников! – Бэт с карикатурным отвращением взглянул на многочисленные пустые места. – Как можно не хотеть знать собственного происхождения?! – проповедник откашлялся. – Так вот, о чем это я? Вначале было слово! – хоть Бэт и являлся католиком, по непонятной причине священник принялся проговаривать вслух первую строку «Евангелия от Иоанна».

Бэт запнулся, после чего с ужасом посмотрел в пустоту. Отец выглядел так, будто совершил какой-то ужасный поступок и только сейчас осознал это в полной мере…

– Бог… – произнес настоятель. – Бог… ты мой! Как я мог забыть, какое вначале было слово?! – Бэт в отчаянье схватился за голову и вновь перевел опустошенный взгляд на недоумевающую Лису.

***

25 октября 1994 года

Полдень. Гробовую тишину в служебных коридорах разбавлял глухой шум легкого дождика, доносящийся из-за открытых окон.

Лиса находилась в своем маленьком уютном кабинете с желтыми стенами и большим книжным шкафом. Сидя за столом, часто позевывая от усталости, кукла-экономист заполняла налоговые отчеты.

Лиса оставила дверь в офис открытой, чтобы проветрить помещение.

– О, привет… – Лиса оторвалась от однообразной работы и переключила внимание на своего коллегу.

После Лиса сделала длинную паузу, безрезультатно попытавшись вспомнить имя творческого руководителя, совершенно вылетевшее у нее из головы.

– Ай-Ай! – пушистик напомнил Лисе свое имя и показал клипборд с пачкой документов. – Тут у меня нечто, что Директор назвал социологическим опросом. Ты не могла бы уделить мне немного времени?

– Конечно… – Лиса поставила локоть на стол и прилегла на свое запястье.

– Итак! Первый вопрос…

До конца не ясно, в чем именно заключался первый вопрос. Зато наверняка известно, что на половине соцопроса Лиса прервала Ай-Айя и выхватила документы из его рук, после чего с остервенелым от злости выражением лица интенсивно зашагала в сторону кабинета номер четырнадцать, чтобы высказаться о чем-то самому Лохматому Директору.