Сказки бабки Медэи. Сказки для взрослых

Увидел он случайно Василиску одну, на просторах Муравии резвящуюся.

Понравилась девица красная, побеседовал с ней, его разум совсем затуманился, запала она ему в душу-то. Похожи они оказалися, да не внешне, а внутренней сущностью. Потянулся он к ней за общением, за беседой душевной, сердечною.

Много общего, вкусы сходятся, да на разные темы всё складно так.

Стала милой она в тот же миг ему, всех милее в стране той Муравии.

Загорелся он свечкой пламенной, обольстить её попытался.

И коварный план заготовил он и украсть решил непременно.

Василисушка так обрадовалась, встретив душу родную в Муравии. Увлеклась она разговором с ним, позабыв о своём Вальдемарушке.

Василисушка, зла не ведая, приняла-то Охотника ласково, с распростёртыми да объятиями приголубила, назвала-то его собратушкой.

Стала делиться с ним думами своими, желаниями да ожиданиями.

А он пользовался расположением ее и всё ближе к ней подбирался.

Тот Охотник был опытный, сильный, он не раз уж добычу выслеживал, к сеновалу притаскивал жертву свою, ублажал, услаждал, убаюкивал.

А потом, сполна насладившись ей, уходил в туман неприкаянный.

Много раз это всё повторялося, ни к кому никогда не привязанный, колесил он по миру огромному, легко в любовь играючи, снова жертву себе он подыскивал.

Он её уже всяк заманивал: и маленьким домиком с русскою печкою, и идиллией семейною с ребятишечной оравою да путешествиями по странам заморским.

Да всё с шутками, прибаутками.

Но никак сердце девицы-прелестницы не поддавалось страстным чарам Охотничьим.

Удивлялся он: как же так-то, не бывало такого с ним раньше, к всякой девице находил подход и влюблял в себя безбоязненно.

А она всё внимательно слушала, все советы его киноманские, соглашалась с ним в ощущениях и впечатлениях от увиденного.

Проникался он пуще прежнего уникальностью её да оригинальностью.

Знал, что давно уже занята, но сдаваться не собирался он.

Василиска поведала милому Вальдемару про душевного собрата найденного.

Расхвалила его, рассказала, как похожи их взгляды, предпочтения, киноманские увлечения.

Вальдемар до той поры и так уж почувствовал изменения в атмосфере семейной.

Злился, гневался, возмущался, но запреты не ставил, доверившись.

Всё надеялся: наиграется в киноманское братское таинство да вернётся к нему ненаглядная.

Ещё одно омрачало его: по законам Муравии, не мог он снова жениться на ней, не прождав срока названного.