Родной

Но в этот раз я оказалась права.

– Ты догадливая, – улыбнулся он, пока мы спускались к подножью главного каскада фонтанов.

Людей было не так много, как я ожидала, глядя на очередь. Когда я была в Петергофе последний раз, тут были толпы, не протолкнуться. Сфотографироваться с Самсоном без снующих туда-сюда прохожих было совершенно нереально. Сейчас я могла бы сделать хоть сто фотографий в абсолютно любых позах. Но мне не хотелось. Я пыталась запечатлеть моменты у себя в памяти, а не в телефоне. Поэтому я без сожалений свернула с тропинки в парк вслед за Темой.

Он выбрал подходящее на его взгляд дерево и достал из сумки бежевый плед, который мы вместе расстелили в тени. Тема разложил чипсы и сыр разных сортов. У него даже были с собой красивые стеклянные бокалы, которые ему удалось пронести через охрану.

– Ты же за рулем? – удивилась я, намекая на алкоголь.

– Для меня вот это, – Тема достал коробку апельсинового сока. – А тебе я приготовил прекрасную бутылку изысканного вина.

– Но я не пью…

– Никаких возражений! Хотя бы один бокал ты должна попробовать. Очень хочу посмотреть твою реакцию на мое любимое вино.

Он был так настойчив, что отказать я не могла.

– За нашу встречу, – сказал он, чокаясь со мной.

Я оставила бокал, едва сделав глоток. Ничего не могла с собой поделать: капля алкоголя – и мои мысли разбредались в стороны. После того случая в школе я не пила ни грамма спиртосодержащего. Не хотела больше попадать в неловкие ситуации.

Мы непринужденно болтали, когда к нам подбежала маленькая девочка с белокурыми кудряшками и в розовом платьице. Она была похожа на ангелочка. Малышка держала в руке подтаявшее мороженое. Я расплылась в улыбке, в ту же секунду произошло сразу несколько событий. Мороженое капнуло прямо на плед Темы, он сразу же рявкнул:

– Кыш отсюда, козявка!

На глаза маленького ангелочка тут же набежали слезы, подошла ее мама, извинилась и подхватила рыдающую дочку на руки.

– Зачем ты так? – спросила я у Артема, пережив минутный шок. – Она совсем маленькая!

– Не люблю детей, – признался он, остервенело оттирая пятно от мороженого влажной салфеткой.

– Но… почему? – спросила я, не веря в то, что услышала.

– Вечно орут и все пачкают.

Я была единственным ребенком в семье, но всегда думала, что дети – это счастье. Мне совершенно не близка была точка зрения Артема.