Пограничник. Книга первая. Кругом была тьма

Всадник был одет в золотую кольчугу, кожаные коричневые штаны, охристо-желтые сапоги и красный, развевающиеся плащ. Плащ его жил как бы своей отдельной жизнью – он словно живой струился за спиной всадника, иногда обвивая его плечи и бедра, а иногда свободно рея сзади.

На поясе у всадника висел меч в золотых поножах. Всадник сошел на землю, и вдруг оказался ростом всего только чуточку выше Ивана. Он улыбнулся, снял шлем, и оказалось, что он смугл и темноволос.

Только глаза его были светлыми, как звезды.

Но Иван уже не смотрел на него.

Он снова услышал тихий плач, словно доносившиеся откуда-то издалека. И непонятно было, кто это плачет? И почему так щемит сердце от этого плача?

Всадник больше не улыбался.

– Это мать твоя, Иван-воин, плачет.

Но почему? Иван вглядывался в подступившую тьму. Зачем? Почему она плачет? Кого она оплакивает?

– Тебя, воин, оплакивает мать твоя…

А где она? Иван беспомощно крутнулся на месте, но вокруг была только непроглядная тьма. «Мама! Ма-ма!»

– Она, Иван-воин, там, где ей и должно быть.

А вот ты на другой стороне… Ты хоть знаешь об этом? Вот, просила она передать тебе, – всадник вложил что-то в ладонь Ивана, сжал ее длинными пальцами.

Лошадь снова всхрапнула, косясь фиолетовым глазом на Ивана, и тот, уже чувствуя накатывающую тошноту, понял, что сейчас он снова улетит куда во тьму, но все же успел спросить:

– Как зовут?

И даже расслышал ответ:

– Тезки, брат.

Но, наверное, последнее ему уже просто показалось, потому что кто-то тряс его за грудки и тоненько приговаривал:

– Ну, Иван, ну проснись, ну пожалуйста, я не буду так больше, я ж не знала, что ты контуженый! Господи! Помоги! Иван, вставать надо, нельзя здесь больше, слышишь, нельзя! Иван, мне страшно… Господи!

Логинов уже пытался открыть глаза, сесть, одновременно растирая себе лоб, уши и даже щеки – надо было как-то придти в себя.

Это было самое неприятное во время приступов, но это необходимо. Вернуться.

– Щас-щас… Шас… – бормотал он, шестым чувством чуя близкую опасность.

Заставил себя открыть глаза. У губ как-то вовремя оказалась фляжка с водой. Он набрал в рот воды, пополоскал, сплюнул, почти не глядя, в сторону, смывая с языка и с неба кислый вкус страха и болезни. Было совсем темно, наверное, она из опаски прилечь к себе внимание хищников выключила фонари.

– Сейчас…

– О, Господи! Как эта штука работает? Как? – Мария возилась в темноте с пистолетом «Замарашкой».

– Не трогай! – Иван потянулся за «Змараном».