Исповедь колдуна

А самое главное – в глубине души я понимал, что он не сделал ничего плохого, и наше с отцом отношение ранит его детскую душу. Но эти ростки здравого смысла быстро исчезали, когда я видел довольную улыбку отца и чувствовал его негласное одобрение.

Лишь спустя годы я осознал, что во всем произошедшем с нами был виноват отец, его обида, ревность и ненависть, которую не смогло усмирить даже время.

Вскоре после этого случая я узнал правду о смерти матери. Под руководством отца я учил новые заклинания. Он уделял этому много внимания, готовя меня к тому, чтобы в будущем я занялся его ремеслом.

– Ты станешь моим преемником, сынок.

Мы практиковали заклинание по вызову воспоминаний. Я довольно быстро овладел этим навыком и развлекал отца, показывая свои издевательства над Джеймсом.

– Вот, смотри, смотри, как он смешно скрючился, – хохотал я. – Орет, как младенец.

Внезапно отец взмахнул руками, заставив мое видение исчезнуть.

– Достаточно на сегодня. – Мне показалось, что ему это не по душе.

Он медленно поднялся по лестнице в свою комнату, и я незаметно последовал за ним.

Сквозь щели в деревянной двери мне было хорошо видно, что происходило в спальне. Отец сел на топчан и заклинанием, которое мы сегодня отрабатывали, вызвал одно из своих воспоминаний. Прильнув к двери, я жадно всматривался в происходящее, стараясь ничего не упустить. Мое сердце колотилось, как сумасшедшее, и почему-то казалось, что сейчас мне откроется что-то важное, некая тайна, которая навсегда изменит мою жизнь.

Комната подернулась прозрачной дымкой, и передо мной предстала печальная картина. На кровати лежала умирающая женщина. Каштановые пряди волос прилипли ко лбу, ее грудь поднималась в такт тяжелому дыханию. В больших карих глазах уже читался отпечаток смерти, но она все равно пыталась что-то сказать, шевеля обметанными сухими губами. Это была моя мать.

Отец стоял возле нее на коленях, сжимал ее тонкую руку и беззвучно плакал. Мое сердце болезненно дернулось, и я едва подавил желание ворваться в спальню, потому что никогда не видел отца таким слабым и несчастным.

Но ноги будто приросли к полу, и широко раскрытыми глазами я наблюдал за его неприкрытым горем, чувствуя, как больно давит в груди и спирает дыхание.

– Дай… сына, – тихо прохрипела мама. Младенец лежал рядом с ней и натужно орал. Отец взял ребенка, который сразу же успокоился и широко распахнул глаза.

– Он… он… – отец сбился с дыхания и напряженно вглядывался в лицо маленького Джеймса.