Альтер эгоисты

В ответ я промолчала, но всё же задумалась: разве это не существует негласного правила? Правила, по которому Пич должна прекратить свою дружбу с человеком, который разбил мне сердце?

В голове вновь всплыл тот день: вспышка ярости, слёзы, кочерга в моей руке и то, как Лукас хватает меня за голову и бьёт о дверной косяк. Наверное, чтобы успокоить. Я же не тронула его и пальцем, только машину побила. Но ему автомобиль гораздо дороже меня – и лучше он расшибёт мне мозги, чем признает свою вину.

Я не рассказывала об этом моменте никому.

Лукас до этого никогда не распускал рук (в традиционном понятии), поэтому моя подбитая голова решила, что сама напросилась на удар. К тому же, боль в затылке и сравниться не могла с тем, каким моральным унижениям он меня подвергал на протяжении наших отношений. В каком-то смысле, он всё же отнял мою жизнь: у меня не было ни друзей, ни работы, ни жилья, ни веры в себя, лишь только он. Он один, единственный.

И я всё ещё не могла себе этого простить.

Знаю, что в такой ситуации люди просто должны отпустить и идти дальше: почитать мотивационные книжки, записаться на какие-нибудь курсы по саморазвитию, найти новые хобби, в конце концов, начать встречаться с другими людьми.

Но я чувствовала себя максимально жалкой, чтобы даже пытаться как-то исправить свою жизнь.

***

Наш жилой комплекс находился в одном из самых оживлённых районов, и все удобства были практически в шаговой доступности, что обычно меня раздражало: даже прогуляться некуда. Однако сегодня я добровольно решила сходить за покупками в супермаркет – предаться простым житейским радостям, так сказать.

Вооружившись списком, вручённым Лидией, и тряпочной сумкой, я ходила между рядами, полными фруктов и овощей, и искала шпинат. Готовить я не очень любила, но порой приходилось – выходило, конечно, гораздо хуже, чем у Лидии.

Пич, как правило, была занята? целыми днями, как среднестатистический патриархальный мужчина нашего дома, а мы вдвоём порхали вокруг неё, словно жёны арабского шейха.

Отыскав шпинат, я схватила его и положила в корзинку, а затем снова обратилась к списку. Почерк Лидии был аккуратный и ровный, как у отличницы. Мой же почерк всегда был непомерно крупным и кривым. Следующим пунктом в списке был греческий йогурт, но я уже прошла холодильники с молочными продуктами – пришлось возвращаться на три отдела назад.

Оказавшись в нужном месте, я пожалела о том, что не надела ничего из верхней одежды: от полок с молоком веяло холодом.