Бумеранг

Кужель провёл пальцем по пожелтевшей бумаге над фотографией. Сдвинуть тонкую преграду и прикоснуться к её лицу он так и не смог, как будто боялся осквернить память о ней, что ли. Взглянул за окно. Снаружи было так же мерзко, как у него внутри. Стылый ветер лениво ворошил листву, сгребаемую дворником, на зелень травы лёг иней, с неба сеялась снежная крупа. И бабочка была на месте. И ноющая боль за грудиной никуда не исчезла. Он снова потёр свитер над сердцем. Та война никуда не делась. Каждое утро напоминала о себе.

Скрытая, беспощадная, и она так долго продолжалась, что даже ветераны, подобные ему, давно от неё устали…

– Едем, товарищ генерал? – тихо спросил сержант и осторожно встал, опасаясь его гнева. – Все уже там, наверное. Машина прогрета. Снасти я проверил.

Кужель помрачнел и свёл вместе брови. Кинул на сержанта из-под насупленных бровей тяжёлый взгляд. С того самого момента, как месяц назад вышел из кабинета начальника военного госпиталя, его никто не торопил. Даже намёком.

Не принято было подгонять того, кто готовился к смерти.

– Фляжку подай, – буркнул он. – Быстро.

– Так я же… – испуганно засуетился водитель. – Нельзя вам… врачи… они же запретили.

– Да! – рявкнул он. – Фляжка где?

Сержант как-то сокрушённо вздохнул и не стал настаивать. Откуда-то из-под полы камуфляжной куртки на свет была извлечена серебристая сверкающая посудина с вычурной резьбой, не издавшая при этом ни единого всплеска, будучи наполненной коньяком под завязку.

Генерал протянул к ней руку, привычным движением отвернул крышку, и опрокинул воронку горлышка себе в рот. Внутренности тотчас же согрело ароматное тепло, сердце подпрыгнуло, забилось ровно и гулко. Он потянулся к куртке.

– Иди. Я сейчас, – бросил сержанту.

Из ящика стола Кужель достал два конверта из плотной бумаги. Один тонкий и измятый – тот из Кракова, с которого все и началось. Второй – новенький и похрустывающий набитым нутром. С трудом затолкал их в карман. И только потом захлопнул альбом.

Запер его в этот же ящик стола – до следующего её дня рождения, которое он больше никогда не встретит.

Он вышел из подъезда следом за водителем. Открыл дверцу машины, оглянулся, подняв глаза к тому окну, из которого он пару минут назад смотрел на холодный камень города. Стекла сверкали примороженными каплями воды. На раме виднелось тёмное пятно. «Крылья, как цветная клякса», – неожиданно подумал он. Затем у него дёрнулась щека.