Милый друг

Когда я был маленький, папа всегда мне что-то приносил из сладостей, и я бежал к нему, сломя голову. И каждый раз спотыкался на последней лестнице. Я падал, и мои коленки мгновенно разбивались до крови, а глаза наливались кровью. Я пытался сдерживаться перед папой – перед дедом я мог всплакнуть, но никогда не перед отцом. А он просто останавливался и говорил мне: «Иди ко мне, мой золотой, дай я тебя подниму». И я вставал и бежал к нему – маленькой хитростью он помогал мне забыть о боли, о том, что мне секунду назад хотелось плакать.

– Очень хитро придумано вашим отцом, – улыбаясь, заметил я.

– Да, и я забывал про все угощения и сладости, которые он мне принес. Я забывал обо всем. Просто крепко-крепко обнимал его за шею. Та боль в моей груди – она останется навсегда. Никто и ничто не сможет заменить мне то ощущение безопасности, в котором я находился, будучи на его руках.

– Боль? Почему боль? – вновь нетактично поинтересовался я.

– Моего отца не стало, – грустно произнес он.

– Почему? – вырвалось у меня.

Что за глупый вопрос, честно говоря. Я даже не знаю, как у меня могло это вырваться в такой момент. Но, наверное, эта юношеская непосредственность, граничащая с глупостью, вот так просто позволила мне задать самый ненужный вопрос.

– Как-нибудь после, если я захочу, то расскажу, – ответил Давид очень снисходительным голосом.

– Простите, – тихо произнес я, а Давид продолжал смотреть в окно, его глаза слегка блеснули, и он взглянул на меня еще более снисходительно.

– Вашего отца не стало. И вы, как мне показалось, прошли тысячу бурь, потерь и не сломались. Это многого стоит, – заметил я.

– Сломаться? Да разве я мог сломаться, когда был в ответе за свою маму? Кто у нее остался, кроме меня? Никого.

– Это хорошо, что вы есть у вашей мамы, – совершенно искренне заметил я.

– Я познакомлю тебя с ней. Прямо сегодня же. Пойдем, – вдруг резко произнес Давид.

– Но разве так сразу можно? – удивился я.

– Конечно. Только купим мандарины в магазине – и сразу пойдем к маме, – утвердил он.

– Мандарины? Осенью? – спросил я.

– Я покупаю маме мандарины круглый год с надеждой, что мы однажды найдем тот незабываемый вкус 1987 года.

– А что было в 1987 году? – поинтересовался я.

– В тот год мне было 9 лет, я был совсем юн и молод, но уже тогда понимал, что дела шли не совсем хорошо. Папы долго не было дома, темнело. Совсем скоро должен был наступить новый год, стол был переполнен угощениями.