Тихое НЕсчастье

– Дура? – Сквозь всхлип вскрикнула мать. – Нашего Серёжки, брата твоего. Говорила я ему, что допрыгается. А он…

Она что-то ещё говорила, всхлипывала, причитала. Но я убрала трубку от уха. У меня был шок. Уши заложило и все звуки, включая голос матери – ушли далеко. Я смотрела в никуда. Перед лицом, как в детстве, когда мы крутили диафильмы, возникали кадры из прошлого. Мой Серёжка.

Единственный человек, которому реально было не плевать на меня. Родной, старший брат. Хотелось плакать, но не получалось. Даже наоборот.

Я вспоминала, как лазила с ним по крышам, как прыгали с деревьев и убегали от сторожа овощебазы. Как он дул на мою коленку и рисовал на ней, ватной палочкой, зелёнкой смешные рожицы. И плакала, и смеялась одновременно. Как я бежала за «бобиком», увозившим его тогда, когда он спёр ту дурацкую шапку. Мой брат. Его больше нет? Я недоверчиво нахмурила брови и замотала головой. Вспомнила про маму.

– Ты уверена? – Хрипло спросила, поднеся вновь телефон к уху.

– Позвонили. Сказали, тело самолётом привезут.

– Как это случилось?

– Какая-то драка. Там, на базе, где работал. Подробности не знаю. Но ты его знаешь. Вечно лез на рожон, не жилось спокойно.

Не знаю, что больше резало ухо. То, что про Серёжку говорили прошедшем времени, или то, что мать даже сейчас была негативно настроена. В её голосе слышалась злость и обида.

– Мам, – сделав глубокий выдох, прервала её, – давай не будем сейчас. Серёжка всегда был за справедливость. И если он полез в драку, я уверена, что не просто так.

Нужно разбираться.

– А кто это делать будет? Ты? Или мне предлагаешь в ссылку ехать? И чем это поможет? Сына мне вернёт?

– Ты сейчас серьёзно? Тебе всё равно, что там на самом деле случилось?

– Мне не всё равно. Но ресурсов таких у меня нет, чтобы строить из себя сыщика.

– Я тебя услышала, – глухо ответила, поняв, что разговор не получится. – Привезут его когда?

– Вроде, послезавтра.

– Хорошо. Позвони потом, пожалуйста.

– Конечно. Или ты думаешь, я одна похоронами заниматься буду? Ладно, сейчас Машке ещё позвоню.

Тоже, какой-никакой, а брат. Па-а-ршиве-ец. – Последнее слово она буквально провыла в трубку.

Я, чувствуя, что начинаю реветь, сбросила вызов.

Разумеется, ни спать, ни купаться же не хотелось. Мне так хреново не было, даже когда бабуля умерла. Сейчас же просто разрывало. Я стояла одна, с пузом выше носа. За стеной, у соседей бухал муж. А я одна. Именно теперь я остро ощутила, что осталась одна. Совсем.