Тихое НЕсчастье

 – Он только взгляд косой кинет, мать ему подзатыльником мозги на место. Как шёлковый сразу.

– Мы с родителями жили по молодости, ещё с первым, – придерживая живот, легла на кровать Татьяна, – причём, с моими. Тихий ужас. Вот точно, как Малика говорит, только это ещё и моя мать. Чужой хоть можно рот закрыть, а это вроде мама, нельзя.

– И что в итоге? – спросила я, в надежде на подсказку.

– Начала я мужу мозг выедать чайной ложечкой. Мол, съезжать надо. Всё равно, куда. Главное, отсюда. Года два точно, мы так прожили.

– А потом?

– А потом съехал. Он, – хохотнула Таня, отчего живот ходуном заходил. – А я ещё полгода с ними пожила. Потом работу нашла, сняла общагу. Там и с Колькой своим познакомилась. И сразу сказала – никаких мам. Чай попила, и всё, домой.

– Шикарный вариант, – мечтательно протянула я, выливая в кружку остатки молока.

Выкинув пустой пакет, позвонила мужу:

– Вов, вечером будешь ехать, купи молока.

– Сколько?

– Много не надо, чтоб не прокисло. Или один литровый, или парочку пол литровых.

– Конечно. Привезу.

Вечером он приехал, привёз орехи, печенье и молоко… Два литровых пакета. Я рассмеялась.

– Зачем мне столько? Я же просила.

– Ну. Ты сказала два литровых.

– Вова, – поцеловала его и достала один пакет, отдала ему. – Домой забери, сам выпьешь. Я сказала – один литровый, или два пол литровых. Ты как слушаешь?

– Вас же там много. Выпьете.

– Ага. И каждой муж приносит пакеты. Я уже бояться начинаю. Может, вы нас откормить хотите для непонятных целей?

– Чего тут непонятного? Мы не вас кормим, а их, – он ласково погладил живот.

Я отнесла наверх пакет, и мы ещё некоторое время погуляли по территории больничного парка. Отпускать мужа не хотелось.

А уже через несколько дней я сидела на голом матраце, ожидая выписку. Девочки уже уехали, на их места заселялись другие. Я ждала, когда приедет Вова. Вчера мы договорились, что он приедет, заберёт меня. Но его всё не было. Телефон не отвечал. Звонить его маме? Я смотрела на экран с высвеченным её именем, но зеленую клавишу так и не нажала.

Я начинала нервничать. Новенькие девочки косились на меня. Возможно, мне так казалось, но было ощущение, что я им мешаю.

Дверь в палату открылась и вошла медсестра, за ней шла девчонка лет шестнадцати, высокая, крупная, с цветом волос, словно яйцо об макушку разбили: сверху белое, ближе к кончикам – жёлтые.