Тихое НЕсчастье

А когда ещё и Машка приезжала, всем будто приходилось набирать побольше воздуха в лёгкие и просто ждать, когда она снова уедет. К счастью, она почти не приезжала. Нет, соскучиться я по ней успевала, но ходить в мизерной кухне становилось невозможно, когда там появлялся даже один лишний человек. Да и порции уменьшались. Сосиски выдавались строго по счёту. Почему-то всегда отчиму аж три, а всем остальным – по одной. Из-за стола приходилось вставать с урчащим животом и стараться поскорее уснуть.

Раньше в спальне жили как раз мы с сестрой, и бабушка Нина.

Теперь, пока Машки не было, в нашей спальне ночевал Серёжка. Но я уже втайне мечтала о том дне, когда и он уедет куда-нибудь. Так хотелось хоть немного личного пространства, а мне даже шалаш из одеял построить негде. В зале мама не разрешала, там, видите ли, отчиму мешает.

Я была худющая, как щепка, с вечно голодными глазами на пол-лица. Стрижка под пацана, не из-за моды, просто вши часто появлялись.

Братья летом ходили на подработку, у азербайджанцев арбузами торговали.

Я, конечно, всегда бегала с ними. Уронил кто-то арбуз, тот разлетелся на куски, и мы, кто помладше, тут же слетались на эти сахарные красные дольки.

Вообще, лето я обожала. Летом можно было наворовать яблок, налопаться тутовника и им же нарисовать себе мордочку панды. Машка, когда слышала про наши забавы, топала ногой и грозила колонией.

– Вы что творите? – шипела она на брата. – Ладно, Малика без мозгов. Ты куда? На «малолетку» захотел?

Я хихикала от того, как смешно она злилась, и белобрысые локоны подпрыгивали от её движений.

Серёжка недоверчиво кривил губы.

То лето я запомнила ярче, чем многие другие. Почему? Да потому что оно оказалось последним счастливым. Нет, потом тоже были, но лишь спустя несколько лет.

Что такое «малолетка» я узнала уже скоро. Старший брат попал туда в декабре того же года. Сам пошёл и украл то, что ему совершенно не было нужно. Стащил шапку с мужика, страшную такую, – я её до сих пор помню, облезлую, из искусственного меха, – и спокойно сидел на лавочке, пока тот бегал к телефонной будке, вызывал милицию.

А я, как всегда, была рядом, болтала ногами, напевала песенку из «Винни-Пуха».

– Малинка, – строго пытался прогнать меня брат, – шуруй домой!

– Не-а. Меня без тебя мамка заругает. Не пойду.

– Я теперь не скоро домой. – Отвернулся он.

– А зачем она тебе? – спросила я, ткнув в ушанку.

– Незачем, – пожал он плечами. – Но лучше уж там, чем с этим.