Тихое НЕсчастье

Это бзик каждого поколения – обосрать подрастающее и вздыхать "вот в наше время".

– Во-первых, никто вас не обсирал. А во—вторых, вы действительно, растёте, как бурьян. Ни к чему не приспособлены.

– "Печально я гляжу на наше поколенье!

Его грядущее – иль пусто, иль темно,

Меж тем, под бременем познанья и сомненья,

В бездействии состарится оно", – процитировала я одного из своих самых любимых поэтов. – Знаете, в каком веке написано? Ещё тогда Лермонтова волновало, что молодёжь не та. А уж сколько поколений сменилось? И ничего, не совсем деградировали, вроде.

 – Развела я руками.

– Я рад, Дёмина. – Стукнул учебником по столу преподаватель, – что вы так хорошо знакомы с творчеством классиков. А так ли хороши ваши познания в моём предмете?

– Ну всё, – хихикнул кто-то, только я не видела, кто, – вот и «бремя познанья» настигло.

К сожалению, в геометрии я была гораздо слабее, чем в гуманитарных науках. Значение этих познаний практически равнялось нулю. И я поникла.

***

Потекли довольно унылые студенческие будни.

Хотя, нет. Студенчество было очень даже насыщенным.

Не знаю, как, но мне удалось себя переломить. И не абы как. Я не просто начала общаться, а даже проявлять инициативу. Вступила в профком, участвовала в выпуске стенгазеты колледжа.

И поняла для себя одну маленькую хитрость, которой пользовалась впоследствии всегда:

Всем плевать, как ты себя чувствуешь. Ты можешь комплексовать из-за большого носа или маленькой груди. Но люди видят лишь то, что ты сама им показываешь.

Подчеркнула косметикой то, что посчитала нужным, надела лифчик с пушапом, хвост пистолетом и вперёд – уверенной походкой. Та же схема и с внутренним состоянием. Тебе может быть паршиво, так, что хочется в окно выйти. Но это никому не интересно. А если ты жизнерадостный вечный двигатель – вокруг тебя собирается толпа обожателей. В горе мало кому интересно тебя поддерживать. А вот в радости – это да. Каждый хочет прикоснуться к твоей успешности.

К счастью, самостоятельная жизнь быстро учит прописным истинам. Я перестала стесняться того, что писала стихи. Даже показала руководителю музыкальной студии. Каково же было моё изумление, когда по одному из них он предложил написать песню к следующему Дню открытых дверей! Для меня это звучало, как приглашение на «Евровидение». Конечно, я была согласна.

Но не всё было так радужно.

Ирку, как выяснилось, выгнали. Поймали в комнате мальчишек, раздетую.