Мотыльки

Валя медленно сползла вниз и обхватила голову руками. Нужно было решать. Забирать заявление или идти до конца? А если в следующий раз под удар попадёт бабушка? Или Даня? Валя сидела, покачиваясь, и смотрела перед собой. Она никак не могла понять. Когда Славка успел стать чудовищем? Да, он последний год семейной жизни уже был невыносим. Грубил и позволял себе не появляться дома. Она всё реже видела его трезвым. О том, чтобы он приносил в семью деньги – вообще можно было не говорить. Но она упорно требовала. Идти на работу, а не ввязываться в очередную гениальную идею.

Валя сидела на полу, мысленно прокручивая воспоминания, когда в дверь постучали. Она вздрогнула и прислушалась. С той стороны недовольно ворчала бабушка и Даня громко требовал открыть дверь. Девушка встала, вытерла слёзы, сделала глубокий вдох, и открыла, уже улыбаясь.

А утром она спешила. Сегодня у неё первый рабочий день. Она не могла позволить себе опоздать. Чтобы сбитый локоть не вызывал вопросов, Валя надела тонкую блузу с модным «газетным» принтом.

Она настолько боялась опоздать, что пришла, когда ларёк ещё был закрыт. Девушка вскинула руку и посмотрела на часы. На пятнадцать минут раньше. Отлично. Теперь точно не скажут, что она безответственная.

– Доброе утро, – раздался мужской голос. Валя обернулась.

Напротив, где уже был не вещевой рынок,, начинались продуктовые ряды, белокурый парень, не намного старше её, принимал у грузчиков товар.

– Здравствуйте, – вежливо улыбнулась девушка.

Блондин отряхнул руки, поставив картонную коробку.

– А ты меня не помнишь?

Фамильярное обращение на «ты» было не очень приятно. Но «помнишь»? Одно слово и Валя сбита с толку. Почему она должна его помнить? Валя не имела слабость к случайным знакомствам. Во всяком случае, настолько, чтобы не помнить лиц.

Она удивлённо посмотрела на молодого человека, пытаясь понять, кто он. Но ничего не указывало на то, что они пересекались. И Валя пожала плечами.

– Вот так и спасай человека. Он тебя даже не вспомнит.

Девушку пронзило воспоминание. Видимо, это тот псих, который принял её за самоубийцу в горах.

– Во-первых, – усмехнулась она, – спасать было некого. А вот уронить меня могли реально.

– Вот так. Я ещё и виноват, в итоге.

Валя отвернулась.