День одиннадцатый

Вместо ответа на эти слова, молодой человек, словно выйдя из оцепенения мгновения, что захватило его, стянул с рук перчатки из толстой кожи с длинными манжетами и освободил горло от плотно опутывающего его шарфа. Подойдя к кадке с водой и наклонясь над нею, он освежил лицо и шею прохладной водой, вбирая ее ладонями. После этого юноша вновь посмотрел на друга, внимательно изучая не сходящую с губ улыбку.

– Ты будешь плакать сегодня. Да, однозначно, – серьезно заключил он.

– Почему? – все еще радуясь чему-то, она удивленно подняла на него глаза.

– Так всегда. Я давно подметил. Как только беспричинно весел и смешлив, так обязательно что-то сильно расстроит тебя. Закон провидения.

– Уверена, твои опасения излишни.

– Я тоже на это надеюсь, Чарли, – грустно улыбнулся он, сделав шаг к ней. – Но все равно переживаю за тебя. Нынешний турнир предлагаю считать завершенным, а значит, нам пора расходиться по домам. Тетушка заждалась тебя, наверное. Если бы она только знала, что ты днями пропадаешь, практикуясь со шпагой, впредь бы не выпустила из дома свою Чарлиз.

– Не выпустила бы, однозначно, – с легкостью согласилась девушка. – И не потому, что она не любит меня. Напротив, она сильно любит. Она бы не поняла этого… Но сейчас ее внимание, как у всех нас, приковано к другому. К миссис Хамвилл и Георгу.

– Они уже здесь?

– Да. Гостят с неделю. Встречи с тобой так редки, что для нас с тетей их приезд уже пережитое счастье, а для тебя – известие. Вижу тебя только по субботам и воскресным дням, поэтому они для меня всегда праздник, – призналась девушка, скромно опустив голову.

– К сожалению, остались теперь только они… – согласился Оливер. – Раньше было лучше, правда?

– Не лучше, просто забот было меньше, и тебе не надо было поступать на службу по причине малолетства.

– Не хочешь ли ты этим сказать, что я уже вырос, а ты, поскольку никогда не будешь служить, так и останешься малолетней?

Чарлиз улыбнулась. Когда она улыбалась, на ее щеке появлялась маленькая, почти незаметная ямочка, которую Оливер очень любил, потому что она показывалась только ему, появляясь не при каждой улыбке Чарлиз, а лишь при искренней и по-настоящему счастливой – когда она говорила о фехтовании или после своей абсолютной победы в нем.

Они были дружны с детства.